4#

Американская трагедия. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Американская трагедия". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 590 книг и 1839 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 1006 из 1047  ←предыдущая следующая→ ...

Was he going to turn to religion now, solely because he was in difficulties and frightened like these others?
Неужели же теперь и он обратится к утешениям религии лишь потому, что ему тоже тяжело и страшно?
He hoped not.
Нет уж.
Not like that, anyway.
Или, во всяком случае, не так.
Just the same the mood, as well as the temperament of the Reverend Duncan McMillan — his young, forceful, convinced and dramatic body, face, eyes, now intrigued and then moved Clyde as no religionist or minister in all his life before ever had.
Но все же преподобный Данкен Мак-Миллан - его жар и страстная, вдохновенная сила убеждения, его юношеская ладная фигура, лицо, глаза все это произвело на Клайда такое глубокое впечатление, какого никогда не производил ни один проповедник или священнослужитель.
He was interested, arrested and charmed by the man’s faith — whether at once or not at all — ever — he could come to put the reliance in it that plainly this man did. ❦ Chapter 32
Вера этого человека заинтересовала, пленила и словно загипнотизировала его, хоть он и не знал, сумеет ли сам когда-нибудь до конца проникнуться такой верой.
32
T he personal conviction and force of such an individual as the Reverend McMillan, while in one sense an old story to Clyde and not anything which so late as eighteen months before could have moved him in any way (since all his life he had been accustomed to something like it), still here, under these circumstances, affected him differently.
Каких-нибудь полтора года назад человек типа преподобного Мак-Миллана вряд ли мог бы поразить Клайда силою духа и религиозного убеждения (поскольку он с детства привык к таким вещам), но сейчас это произвело на него совсем иное впечатление.
Incarcerated, withdrawn from the world, compelled by the highly circumscribed nature of this death house life to find solace or relief in his own thoughts, Clyde’s, like every other temperament similarly limited, was compelled to devote itself either to the past, the present or the future.
Сидя за решеткой, вдали от мира, вынужденный в силу ограниченности тюремной жизни искать прибежища и утешения в собственных мыслях, Клайд, как и всякий другой в подобных обстоятельствах, должен был сосредоточиться на своем прошедшем, настоящем или будущем.
But the past was so painful to contemplate at any point.
Но о прошедшем вспоминать было слишком тяжело.
It seared. and burned.
В нем все жгло и палило.
And the present (his immediate surroundings) as well as the future with its deadly fear of what was certain to happen in case his appeal failed, were two phases equally frightful to his waking consciousness.
А настоящее (его непосредственное окружение) и будущее с грозной неизбежностью того, что должно случиться, если апелляция окажется безуспешной, одинаково отпугивали его пробуждающееся сознание.
What followed then was what invariably follows in the wake of every tortured consciousness.
И произошло то, что неминуемо происходит при пробуждении сознания, омраченного тревогой.
From what it dreads or hates, yet knows or feels to be unescapable, it takes refuge in that which may be hoped for — or at least imagined.
От того, что внушает страх или ненависть, но является неотвратимым, оно обращается к тому, что сулит надежду или хотя бы тешит мечтой.
But what was to be hoped for or imagined?
Но на что мог надеяться Клайд, о чем мечтать?
Because of the new suggestion offered by Nicholson, a new trial was all that he had to look forward to, in which case, and assuming himself to be acquitted thereafter, he could go far, far away — to Australia — or Africa — or Mexico — or some such place as that, where, under a different name — his old connections and ambitions relating to that superior social life that had so recently intrigued him, laid aside, he might recover himself in some small way.
Благодаря идее, поданной Николсоном, его мог спасти лишь один-единственный поворот судьбы - постановление о пересмотре дела, и если бы новый суд нашел возможным оправдать его, он мог бы уехать куда-нибудь подальше - в Австралию, Африку или Мексику и там, под другим именем, отказавшись от честолюбивых притязаний на беспечную светскую жизнь, которая еще так недавно влекла его, зажить совсем по-иному, тихо и скромно.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 2 оценках: 3 из 5 1