4#

Американская трагедия. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Американская трагедия". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 590 книг и 1839 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 805 из 1047  ←предыдущая следующая→ ...

But of no girl.
Но ни слова ни о какой девушке!
But now!
И вдруг!
And yet that other little girl there in Kansas City.
Да, но была же та девочка в Канзас-Сити...
Merciful God!
Боже милостивый!
And the Griffiths, of Lycurgus, her husband’s brother, knowing of this and not writing!
И Грифитсы в Ликурге, брат ее мужа, - они знают все и не написали!
Ashamed, disgusted, no doubt.
Конечно, им стыдно и противно.
Indifferent.
Или все равно.
But no, he had hired two lawyers.
Хотя нет, ведь Сэмюэл пригласил двух адвокатов.
Yet the horror!
Но какой ужас!
Asa!
Эйса!
Her other children!
Другие дети!
What the papers would say!
Что будет в газетах!
This mission!
А миссия!
They would have to give it up and go somewhere else again.
Придется снова бросить все и уехать куда-нибудь в другой город.
Yet was he guilty or not guilty?
Однако виновен он или нет?
She must know that before judging or thinking.
Она должна это знать, прежде чем осудить его.
This paper said he had pleaded not guilty.
В газете говорится, что он не признал себя виновным.
Oh, that wretched, worldly, showy hotel in Kansas City!
О, этот мерзкий, грешный, блестящий отель в Канзас-Сити!
Those other bad boys!
Эти испорченные юноши - друзья Клайда.
Those two years in which he wandered here and there, not writing, passing as Harry Tenet.
Эти два года, когда он блуждал неизвестно где, не писал родителям, жил под именем Гарри Тенета!
Doing what?
Что он делал?
Learning what?
Чему учился?
She paused, full of that intense misery and terror which no faith in the revealed and comforting verities of God and mercy and salvation which she was always proclaiming, could for the moment fend against.
Она стояла неподвижно, преисполненная безмерного страдания и ужаса, от которых ее в эту минуту не могла защитить даже вера в откровение и утешение, в божественные истины и божественное милосердие и спасение, вера, которую она всегда проповедовала.
Her boy!
Ее мальчик!
Her Clyde!
Ее Клайд!
In jail, accused of murder!
В тюрьме, обвиняемый в убийстве!
She must wire!
She must write!
She must go, maybe.
Она должна телеграфировать, написать, может быть, поехать туда.
But how to get the money!
Но как достать денег?
What to do when she got there.
И что делать там, когда она приедет?
How to get the courage — the faith — to endure it.
Где взять мужество и веру, чтобы все это вынести?
Yet again, neither Asa nor Frank nor Julia must know.
И опять-таки: ни Эйса, ни Фрэнк, ни Джулия не должны знать.
Asa, with his protesting and yet somehow careworn faith, his weak eyes and weakening body.
Эйса с его воинствующей и все же как бы бессильной верой, с усталыми глазами и слабеющим телом...
And must Frank and Julia, now just starting out in life, be saddled with this?
Marked thus?
И почему Фрэнк и Джулия, едва вступающие в жизнь, должны нести на себе такое бремя, такое клеймо?
Merciful God!
Боже милостивый!
Would her troubles never end?
Неужели ее несчастья никогда не кончатся?
She turned, her big, work-worn hands trembling slightly, shaking the paper she held, while Esta, who sympathized greatly with her mother these days because of all she had been compelled to endure, stood by.
Она обернулась; большие, огрубевшие от работы руки ее дрожали, и в них дрожала газета.
Эста стояла рядом; она в последнее время особенно сочувствовала матери, понимая, как много тяжелого ей пришлось пережить.
She looked so tired at times, and now to be racked by this!
Мать порою казалась такой усталой, а теперь еще этот удар!
Yet, as she knew, her mother was the strongest in the family — so erect, so square-shouldered, defiant — a veritable soul pilot in her cross-grained, uniformed way.
Однако Эста знала, что мать сильнее всех в семье - такая крепкая, широкоплечая, смелая; пусть на свой лад - упрямая, негибкая, - она все же настоящий кормчий душ.
“Mamma, I just can’t believe it can be Clyde,” was all Esta could say now.
- Мама, я просто не могу поверить, что это Клайд! - только и сумела сказать Эста.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 2 оценках: 3 из 5 1