4#

Американская трагедия. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Американская трагедия". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 591 книга и 1839 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 970 из 1047  ←предыдущая следующая→ ...

Yet as he traveled from Bridgeburg to this place, impressive crowds at every station — young and old — men, women and children — all seeking a glimpse of the astonishingly youthly slayer.
Поезд, везший его от Бриджбурга до Оберна, на каждой станции встречали толпы любопытных; старые и молодые, мужчины, женщины и дети - все стремились хоть одним глазком поглядеть на необыкновенного молодого убийцу.
And girls and women, under the guise of kindly interest, but which, at best, spelled little more than a desire to achieve a facile intimacy with this daring and romantic, if unfortunate figure, throwing him a flower here and there and calling to him gayly and loudly as the train moved out from one station or another:
И бывало, что какая-нибудь женщина или девушка, у которой под видом участия скрывалось, в сущности, просто желание мимолетной близости с этим хоть неудачливым, но смелым романтическим героем, кидала ему цветок и громко и весело кричала вслед отходящему поезду:
“Hello, Clyde!
"Привет, Клайд!
Hope to see you soon again.
Мы еще увидимся",
Don’t stay too long down there.”
"Смотрите не засиживайтесь там!",
“If you take an appeal, you’re sure to be acquitted.
"Подайте апелляцию, вас наверняка оправдают.
We hope so, anyhow.”
Мы будем надеяться".
And with Clyde not a little astonished and later even heartened by this seemingly favorable discrepancy between the attitude of the crowds in Bridgeburg and this sudden, morbid, feverish and even hectic curiosity here, bowing and smiling and even waving with his hand.
И Клайд, несколько удивляясь и даже радуясь этому лихорадочно-повышенному и, в сущности, нездоровому интересу, приятно неожиданному после настроения толпы в Бриджбурге, раскланивается, улыбается, а иной раз и машет рукой.
Yet thinking, none the less,
Но все же его не покидает мысль:
“I am on the way to the death house and they can be so friendly.
"Я на пути в Дом смерти, а они так дружелюбно приветствуют меня.
It is a wonder they dare.”
Как это они решаются?"
And with Kraut and Sissel, his guards, because of the distinction and notoriety of being both his captors and jailors, as well also because of these unusual attentions from passengers on the train and individuals in these throngs without being themselves flattered and ennobled.
А Краут и Сиссел, его конвоиры, крайне горды сознанием, что именно им принадлежит двойная честь поимки и охраны столь важного преступника, и польщены необычным вниманием пассажиров в поезде и толп на перронах станций.
But after this one brief colorful flight in the open since his arrest, past these waiting throngs and over winter sunlit fields and hills of snow that reminded him of Lycurgus, Sondra, Roberta, and all that he had so kaleidoscopically and fatally known in the twenty months just past, the gray and restraining walls of Auburn itself — with, once he was presented to a clerk in the warden’s office and his name and crime entered in the books — himself assigned to two assistants, who saw to it that he was given a prison bath and hair cut — all the wavy, black hair he so much admired cut away — a prison-striped uniform and hideous cap of the same material, prison underwear and heavy gray felt shoes to quiet the restless prison tread in which in time he might indulge, together with the number, 77221.
Но после коротких и ярких минут первой со дня ареста поездки по вольным просторам, мимо людных вокзалов, мимо освещенных зимним солнцем полей и снежных холмов, которые напомнили ему Ликург, Сондру, Роберту и весь калейдоскоп событий этого года, и такой роковой для него их конец, серые, неприступные стены обернской тюрьмы, где угрюмый канцелярист, записав в книгу его имя и состав преступления, передал его двум надзирателям; ванна, и под ножницами парикмахера упали черные волнистые кудри, его краса и гордость; затем ему выдали полосатую тюремную одежду и премерзкую шапчонку из той же полосатой материи, тюремное белье и толстые серые войлочные туфли, благодаря которым не слышно, как мечутся иногда по камерам арестанты, - когда-нибудь и он будет так метаться, - и выдали номер: 77221.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 2 оценках: 3 из 5 1