4#

Американская трагедия. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Американская трагедия". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 708 книг и 2009 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 977 из 1047  ←предыдущая следующая→ ...

In this, to be sure, were no such small and gloomy cells as those which characterized the old, for there the ceiling was low and the sanitary arrangements wretched, whereas in the new one the ceiling was high, the rooms and corridors brightly lighted and in every instance no less than eight by ten feet in size.
Здесь, правда, камеры были не такие тесные и мрачные, как в старом Доме с его низким потолком и первобытной санитарией; потолок здесь был высокий, в камерах и коридорах много света и сами камеры просторнее - не меньше, чем восемь футов на десять.
But by contrast with the older room, they had the enormous disadvantage of the unscreened if not uncurtained cell doors.
Но огромным недостатком по сравнению со старым Домом было то, что вся жизнь заключенного протекала на глазах у других.
Besides, by housing all together in two such tiers as were here, it placed upon each convict the compulsion of enduring all the horrors of all the vicious, morbid or completely collapsed and despairing temperaments about him.
Кроме того, при таком сосредоточении всех камер в одном двухъярусном коридоре каждый заключенный должен был мучиться, поневоле становясь свидетелем чужих настроений - чужого гнева, бешенства, отчаяния, тоски.
No true privacy of any kind.
Никакой возможности остаться действительно одному.
By day — a blaze of light pouring through an over-arching skylight high above the walls.
Днем - поток ослепительного света, беспрепятственно льющегося через стеклянную крышу.
By night — glistening incandescents of large size and power which flooded each nook and cranny of the various cells.
Ночью - яркие, сильные лампы, освещающие каждый угол, каждый закоулок камеры.
No privacy, no games other than cards and checkers — the only ones playable without releasing the prisoners from their cells.
Ни покоя, ни развлечений, кроме карт и шашек - единственных игр, в которые заключенные могли играть, не выходя из своих камер.
Books, newspapers, to be sure, for all who could read or enjoy them under the circumstances.
Правда, для тех, кто способен был читать и находить удовольствие в чтении при таких обстоятельствах, оставались еще книги и газеты.
And visits — mornings and afternoons, as a rule, from a priest, and less regularly from a rabbi and a Protestant minister, each offering his sympathies or services to such as would accept them.
И посещения духовных наставников: утром и вечером являлся католический священник; раввин и протестантский пастор, хотя и менее регулярно, тоже приходили для молитвы и утешения к тем, кто соглашался их слушать.
But the curse of the place was not because of these advantages, such as they were, but in spite of them — this unremitted contact, as any one could see, with minds now terrorized and discolored by the thought of an approaching death that was so near for many that it was as an icy hand upon the brow or shoulder.
Но истинным проклятием этого места было то, что вопреки всем благим намерениям усовершенствователей создавалась эта постоянная и неизбежная близость между людьми, чье сознание затуманила и исказила неотвратимость надвигающейся смерти, для многих столь близкой, что они уже ощущали у себя на плече холод ее тяжелой руки.
And none — whatever the bravado — capable of enduring it without mental or physical deterioration in some form.
И никто, сколько ни храбрись, не мог уберечь себя от тех или иных проявлений распада личности под действием этой пытки.
The glooms — the strains — the indefinable terrors and despairs that blew like winds or breaths about this place and depressed or terrorized all by turns!
Уныние, безнадежность, безотчетные страхи, словно дуновения, носились по всему Дому, всех по очереди заражая ужасом или отчаянием.
They were manifest at the most unexpected moments, by curses, sighs, tears even, calls for a song — for God’s sake! — or the most unintended and unexpected yells or groans.
В самые неожиданные минуты все это находило выход в проклятиях, вздохах, даже в слезах; откуда-нибудь вдруг доносилась жалобная мольба:
"Ради бога!
Хоть бы спели что-нибудь!" - или просто раздавались вопли и стоны.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 3 из 5 1