6#

Блеск и нищета куртизанок. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Блеск и нищета куртизанок". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2283 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 388 из 560  ←предыдущая следующая→ ...

So he left his prisoner in peace; but he was studying this speechless consternation, and he saw drops of sweat collect on the miserable face, swell and fall, mingled with two streams of tears.
Поэтому он не тревожил своего подследственного; но он изучал этот безмолвный ужас, он видел, как капли пота выступали на этом искаженном лице и струились по нему, смешиваясь со слезами.
“Why should you weep, Monsieur de Rubempre?
– Зачем плакать, господин де Рюбампре?
You are, as I have told you, Mademoiselle Esther’s legatee, she having no heirs nor near relations, and her property amounts to nearly eight millions of francs if the lost seven hundred and fifty thousand francs are recovered.”
Вы, как я вам сказал, наследник мадемуазель Эстер, у которой нет других наследников, ни побочных, ни прямых; а ее богатство достигает восьми миллионов, если отыщутся эти семьсот пятьдесят тысяч франков.
This was the last blow to the poor wretch.
То был последний удар.
“If you do not lose your head for ten minutes,” Jacques Collin had said in his note, and Lucien by keeping cool would have gained all his desire.
Десять минут выдержки, как говорил ему Жак Коллен в своей записке, и Люсьен достиг бы цели всех своих желаний!
He might have paid his debt to Jacques Collin and have cut him adrift, have been rich, and have married Mademoiselle de Grandlieu.
Он расквитался бы с Жаком Колленом, расстался бы с ним, стал бы богатым, женился бы на мадемуазель де Гранлье.
Nothing could more eloquently demonstrate the power with which the examining judge is armed, as a consequence of the isolation or separation of persons under suspicion, or the value of such a communication as Asie had conveyed to Jacques Collin.
Ничто не может красноречивее этой сцены доказать могущество судебных следователей, вооруженных такими средствами, как одиночное заключение или разобщение подследственных, и цену такого сообщения, какое Азия передала Жаку Коллену.
“Ah, monsieur!” replied Lucien, with the satirical bitterness of a man who makes a pedestal of his utter overthrow, “how appropriate is the phrase in legal slang ‘to UNDERGO examination.’
– Ах, сударь, – отвечал Люсьен с горькой усмешкой человека, который воздвигает себе подмостки из совершившегося несчастья, – как справедливо говорят на вашем языке: подвергаться допросу!..
For my part, if I had to choose between the physical torture of past ages and the moral torture of our day, I would not hesitate to prefer the sufferings inflicted of old by the executioner.
Если выбирать между телесной пыткой прошлого и нравственной пыткой наших дней, я не колеблясь предпочел бы страдания, на которые некогда обрекал людей палач.
— What more do you want of me?” he added haughtily.
Чего еще вам надобно от меня? – прибавил он надменно.
“In this place, monsieur,” said the magistrate, answering the poet’s pride with mocking arrogance,
“I alone have a right to ask questions.”
– Тут, сударь, – сказал судейский чиновник насмешливо и резко в ответ на высокомерие поэта, – я один имею право задавать вопросы.
“I had the right to refuse to answer them,” muttered the hapless Lucien, whose wits had come back to him with perfect lucidity.
– Я имел право не отвечать, – пробормотал бедный Люсьен, обретая прежнюю ясность мысли.
“Coquart, read the minutes to the prisoner.”
– Кокар, огласите подследственному протокол его допроса…
“I am the prisoner once more,” said Lucien to himself.
«Я опять подследственный! – сказал про себя Люсьен.
While the clerk was reading, Lucien came to a determination which compelled him to smooth down Monsieur Camusot.
Покамест протоколист читал, Люсьен принял решение, принуждавшее его польстить г-ну Камюзо.
When Coquart’s drone ceased, the poet started like a man who has slept through a noise to which his ears are accustomed, and who is roused by its cessation.
Когда бормотание Кокара прекратилось, поэт вздрогнул, – так человек, привыкший к шуму, внезапно просыпается, едва только наступает тишина.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1