6#

Блеск и нищета куртизанок. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Блеск и нищета куртизанок". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 442 из 560  ←предыдущая следующая→ ...

To these hapless creatures danger lies everywhere; excepting in the case of an alliance as ominous as the prison where it was formed, they dare not trust each other.
Все грозит гибелью этим несчастным; они боятся друг друга, разве что завяжется между ними дружба, мрачная, как породившая ее каторга.
The police, all-pervading, poisons the atmosphere and taints everything, even the hand-grasp of two criminals who have been intimate.
Полиция, чье неусыпное око следит за ними, отравляет им воздух и загрязняет все, вплоть до рукопожатия закадычных друзей.
A convict who meets his most familiar comrade does not know that he may not have repented and have made a confession to save his life.
Преступник, встретившись тут со своим лучшим товарищем, не уверен, что тот не раскаялся и не признался во всем, спасая свою жизнь.
This absence of confidence, this dread of the nark, marks the liberty, already so illusory, of the prison-yard.
Неуверенность в безопасности, боязнь наседки омрачает радость свободы в тюремном дворе, и без того обманчивой.
The “nark” (in French, le Mouton or le coqueur) is a spy who affects to be sentenced for some serious offence, and whose skill consists in pretending to be a chum.
На тюремном наречии наседка – это шпион, который прикидывается замешанным в темное дело, и вся его прославленная ловкость заключается в том, чтобы умело выдать себя за маза.
The “chum,” in thieves’ slang, is a skilled thief, a professional who has cut himself adrift from society, and means to remain a thief all his days, and continues faithful through thick and thin to the laws of the swell-mob.
Слово маз на языке каторги обозначает завзятого вора, мастера своего дела, издавно порвавшего с обществом, решившего жизнь прожить вором, твердо соблюдать, несмотря ни на что, законы Высокой хевры.
Crime and madness have a certain resemblance.
Преступление и безумие несколько сходны.
To see the prisoners of the Conciergerie in the yard, or the madmen in the garden of an asylum, is much the same thing.
Что заключенные во дворе Консьержери, что сумасшедшие в саду дома умалишенных – картина одна и та же.
Prisoners and lunatics walk to and fro, avoiding each other, looking up with more or less strange or vicious glances, according to the mood of the moment, but never cheerful, never grave; they know each other, or they dread each other.
Те и другие гуляют, дичась один другого, обмениваясь взглядами, по меньшей мере странными, если не ужасными, в зависимости от направления их мыслей, но никогда их взгляд не бывает веселым или серьезным, ибо они или знают друг друга, или боятся.
The anticipation of their sentence, remorse, and apprehension give all these men exercising, the anxious, furtive look of the insane.
Ожидание обвинительного приговора, угрызения совести, тоска придают гуляющим во дворе беспокойный и растерянный вид, свойственный умалишенным.
Only the most consummate criminals have the audacity that apes the quietude of respectability, the sincerity of a clear conscience.
Лишь закоренелые преступники исполнены уверенности, столь напоминающей спокойствие честной жизни, прямодушие чистой совести.
As men of the better class are few, and shame keeps the few whose crimes have brought them within doors, the frequenters of the prison-yard are for the most part dressed as workmen.
Человек средних классов тут редкая случайность, стыд удерживает в камерах тех, кого привело сюда преступление, поэтому завсегдатаи двора в большинстве своем одеты, как чернорабочие.
Blouses, long and short, and velveteen jackets preponderate.
Преобладает блуза, рубашка, бархатная куртка.
These coarse or dirty garments, harmonizing with the coarse and sinister faces and brutal manner — somewhat subdued, indeed, by the gloomy reflections that weigh on men in prison — everything, to the silence that reigns, contributes to strike terror or disgust into the rare visitor who, by high influence, has obtained the privilege, seldom granted, of going over the Conciergerie.
Грубая и грязная одежда находится в согласии с пошлыми либо зловещими физиономиями, с дикими повадками, которые, впрочем, слегка укрощены печальными мыслями, что гнетут заключенных; словом, все, вплоть до тишины этих мест, внушает ужас или отвращение случайному посетителю, которому высокие покровители предоставили редкое преимущество: возможность изучать Консьержери.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1