6#

Блеск и нищета куртизанок. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Блеск и нищета куртизанок". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 446 из 560  ←предыдущая следующая→ ...

For is not the world a stage?
Мир – не тот же театр?
Le troisieme dessous is the lowest cellar under the stage at the Opera where the machinery is kept and men stay who work it, whence the footlights are raised, the ghosts, the blue-devils shot up from hell, and so forth.
Третий трюм – подвал под зданием Оперы, предназначенный для машин, машинистов, освещения рампы, привидений, чертей, изрыгаемых преисподней, и т. д.
Every word of this language is a bold metaphor, ingenious or horrible.
Каждое слово этого языка – образ, грубый, замысловатый или жуткий.
A man’s breeches are his kicks or trucks (montante, a word that need not be explained).
Штаны – подымалки; не будем объяснять.
На языке каторжников не спят, а чуркают.
In this language you do not sleep, you snooze, or doze (pioncer — and note how vigorously expressive the word is of the sleep of the hunted, weary, distrustful animal called a thief, which as soon as it is in safety drops — rolls — into the gulf of deep slumber so necessary under the mighty wings of suspicion always hovering over it; a fearful sleep, like that of a wild beast that can sleep, nay, and snore, and yet its ears are alert with caution).
Заметьте, с какой силой этот глагол передает сон затравленного, голодного и настороженного зверя, именуемого вором, который, стоит ему очутиться в безопасном месте, буквально падает, погружаясь в провалы глубокого сна, столь необходимого тому, кто вечно чувствует взмахи могучих крыл Подозрения, парящего над ним.
Это страшный сон, он напоминает сон дикого зверя, который спит, даже похрапывает и, однако ж, держит ухо востро!
In this idiom everything is savage.
Какой дикостью веет от этого причудливого говора!
The syllables which begin or end the words are harsh and curiously startling.
Слог, которым начинается или кончается слово, поражает терпкостью и неожиданностью.
A woman is a trip or a moll (une largue).
Женщина – маруха.
And it is poetical too: straw is la plume de Beauce, a farmyard feather bed.
И какая поэзия!
Солома – гагачий пух.
The word midnight is paraphrased by twelve leads striking — it makes one shiver!
Слово «полночь» передается в таком изложении: ударило двенадцать стуканцев!
Разве от этого не бросает в дрожь?
Rincer une cambriole is to “screw the shop,” to rifle a room.
Прополоскать домовуху – значит дочиста обобрать квартиру.
What a feeble expression is to go to bed in comparison with “to doss” (piausser, make a new skin).
А чего стоит выражение «лечь спать» в сравнении со словцом слинять, сменить шкуру?
What picturesque imagery!
Какая живость образов?
Work your dominoes (jouer des dominos) is to eat; how can men eat with the police at their heels?
Хрястать означает есть, – не так ли едят люди преследуемые?
And this language is always growing; it keeps pace with civilization, and is enriched with some new expression by every fresh invention.
Впрочем, язык каторги все время развивается!
Он не отстает от цивилизации, он следует за ней по пятам, при каждом новом открытии он обогащается новым выражением.
The potato, discovered and introduced by Louis XVI. and Parmentier, was at once dubbed in French slang as the pig’s orange (Orange a Cochons)[the Irish have called them bog oranges].
Картофель, открытый и пущенный в ход Людовиком XVI и Пармантье, сразу же приветствуется на воровском языке словцом свинячий апельсин.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1