6#

Блеск и нищета куртизанок. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Блеск и нищета куртизанок". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 457 из 560  ←предыдущая следующая→ ...

Fil-de-Soie was giving a lecture to a young man who was IN for his first offence, and who, being certain of ten years’ penal servitude, was gaining information as to the various convict establishments.
Шелковинка оканчивал обучение молодого человека, который попался по первому делу, и, не сомневаясь, что ему дадут десять лет каторжных работ, наводил справки о различных лужках.
“Well, my boy,” Fil-de-Soie was saying sententiously as Jacques Collin appeared on the scene, “the difference between Brest, Toulon, and Rochefort is ——”
– Так вот, малыш, – наставительно говорил ему Шелковинка как раз в то время, когда показался Жак Коллен, – отличие между Брестом, Тулоном и Рошфором таково…
“Well, old cock?” said the lad, with the curiosity of a novice.
– Ну, ну, старина! – торопил его молодой человек с любопытством новичка.
This prisoner, a man of good family, accused of forgery, had come down from the cell next to that where Lucien had been.
Этот юноша обвинялся в подлоге и сидел в пистоли, соседней с той, где был Люсьен.
“My son,” Fil-de-Soie went on, “at Brest you are sure to get some beans at the third turn if you dip your spoon in the bowl; at Toulon you never get any till the fifth; and at Rochefort you get none at all, unless you are an old hand.”
– Так вот, сынок, – продолжал Шелковинка. – в Бресте, будь уверен, выловишь бобов, коли третий раз ты зачерпнешь ложкой баланды из лохани; В Тулоне подцепишь их только на пятый, а в Рошфоре и вовсе не выловишь, разве что ты обратник.
Having spoken, the philosopher joined le Biffon and la Pouraille, and all three, greatly puzzled by the priest, walked down the yard, while Jacques Collin, lost in grief, came up it.
Сказав это, глубокий философ опять присоединился к Чистюльке и Паучихе, чрезвычайно заинтересованным кабаном, и все трое зашагали по дворику навстречу подавленному своим горем Жаку Коллену.
Trompe-la-Mort, absorbed in terrible meditations, the meditations of a fallen emperor, did not think of himself as the centre of observation, the object of general attention, and he walked slowly, gazing at the fatal window where Lucien had hanged himself.
Обмани-Смерть весь ушел в свои мрачные думы, думы свергнутого императора, и не замечал, что привлекает к себе все взгляды, что стал центром всеобщего внимания; он шел медленно, не отрывая глаз от рокового окна, где повесился Люсьен де Рюбампре.
None of the prisoners knew of this catastrophe, since, for reasons to be presently explained, the young forger had not mentioned the subject.
Заключенные не знали об этом происшествии, потому что сосед Люсьена, молодой подделыватель документов, по причинам, которые вскоре станут известны, умолчал о случившемся.
The three pals agreed to cross the priest’s path.
Итак, три дружка приготовились преградить дорогу священнику.
“He is no priest,” said Fil-de-Soie; “he is an old stager.
– Нет, это не кабан, – сказал Чистюлька Шелковинке, – это обратная кобылка.
Look how he drags his right foot.”
Гляди, как он тянет правую!
It is needful to explain here — for not every reader has had a fancy to visit the galleys — that each convict is chained to another, an old one and a young one always as a couple; the weight of this chain riveted to a ring above the ankle is so great as to induce a limp, which the convict never loses.
Тут необходимо пояснить, ибо не всем читателям приходила фантазия почтить своим посещением каторжную тюрьму, что каждый каторжник прикован к другому цепью и, как правило, – старый с молодым.
Тяжесть этой цепи, приклепанной к кольцу выше лодыжки, такова, что к концу первого года у человека навсегда изменяется походка.
Being obliged to exert one leg much more than the other to drag this fetter (manicle is the slang name for such irons), the prisoner inevitably gets into the habit of making the effort.
Осужденный, будучи вынужден напрягать одну ногу сильнее другой, чтобы тянуть ручку, – так называют в каторге оковы, – неизбежно усваивает эту привычку.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1