6#

Блеск и нищета куртизанок. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Блеск и нищета куртизанок". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2283 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 83 из 560  ←предыдущая следующая→ ...

Carlos Herrera, a man at once ignoble and magnanimous, obscure and famous, compelled to live out of the world from which the law had banned him, exhausted by vice and by frenzied and terrible struggles, though endowed with powers of mind that ate into his soul, consumed especially by a fever of vitality, now lived again in the elegant person of Lucien de Rubempre, whose soul had become his own.
Принужденный жить вне общества, доступ в которое был навсегда закрыт для него законом, истощенный пороком и ожесточенный лютой борьбой, но одаренный огромной душевной силой, не дававшей ему покоя, низкий и благородный, безвестный и знаменитый одновременно, одержимый лихорадочной жаждой жизни, он возрождался в изящном теле Люсьена, душой которого он овладел.
He was represented in social life by the poet, to whom he lent his tenacity and iron will.
Он сделал его своим представителем в человеческом обществе, передал ему свою стойкость и железную волю.
To him Lucien was more than a son, more than a woman beloved, more than a family, more than his life; he was his revenge; and as souls cling more closely to a feeling than to existence, he had bound the young man to him by insoluble ties.
Люсьен был для него больше, чем сын, больше, чем любимая женщина, больше, чем семья, больше, чем жизнь, – он был его местью; и так как сильные души скорее дорожат чувством, чем существованием, он связал себя с ним нерасторжимыми узами.
After rescuing Lucien’s life at the moment when the poet in desperation was on the verge of suicide, he had proposed to him one of those infernal bargains which are heard of only in romances, but of which the hideous possibility has often been proved in courts of justice by celebrated criminal dramas.
Встретив Люсьена в минуту, когда поэт в порыве отчаяния был готов на самоубийство, он предложил ему сатанинский договор, в духе тех, что встречаются лишь в романах приключений; однако опасная возможность таких договоров не раз была подтверждена в уголовных судах знаменитыми судебными драмами.
While lavishing on Lucien all the delights of Paris life, and proving to him that he yet had a great future before him, he had made him his chattel.
Бросив к ногам Люсьена все утехи парижской жизни, уверив юношу, что надежда на блестящую будущность еще не потеряна, он обратил его в свою вещь.
But, indeed, no sacrifice was too great for this strange man when it was to gratify his second self.
Впрочем, никакая жертва не была тяжела для этого загадочного человека, если речь касалась его второго я.
With all his strength, he was so weak to this creature of his making that he had even told him all his secrets.
Вопреки сильному характеру, он проявлял удивительную слабость к прихотям своего любимца, которому в конце концов доверил и все тайны.
Perhaps this abstract complicity was a bond the more between them.
Как знать, не послужило ли это духовное сообщество последним связующим их звеном?
Since the day when La Torpille had been snatched away, Lucien had known on what a vile foundation his good fortune rested.
В тот день, когда была похищена Торпиль, Люсьен узнал, на каком страшном основании покоится его счастье.
That priest’s robe covered Jacques Collin, a man famous on the hulks, who ten years since had lived under the homely name of Vautrin in the Maison Vauquer, where Rastignac and Bianchon were at that time boarders.
Под сутаной испанского священника скрывался Жак Коллен, знаменитый каторжник, который десять лет назад жил под мещанским именем Вотрена в пансионе Воке, где столовались Растиньяк и Бьяншон.
Jacques Collin, known as Trompe-la-Mort, had escaped from Rochefort almost as soon as he was recaptured, profiting by the example of the famous Comte de Sainte–Helene, while modifying all that was ill planned in Coignard’s daring scheme.
Жак Коллен, по прозвищу Обмани-Смерть, сбежавший из Рошфора, как только его туда водворили, последовал примеру пресловутого графа де Сент-Элен, но избежав промахов, допущенных Куаньяром в его смелом поступке.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1