6#

Блеск и нищета куртизанок. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Блеск и нищета куртизанок". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 86 из 560  ←предыдущая следующая→ ...

“I am the author, you are the play; if you fail, it is I who shall be hissed,” said he on the day when he confessed his sacrilegious disguise.
«Я – автор, ты – моя драма; если ты провалишься, освистан буду я», – сказал он ему в тот день, когда счел нужным разоблачить перед ним свой кощунственный маскарад.
Carlos prudently confessed only a little at a time, measuring the horrors of his revelations by Lucien’s progress and needs.
Карлос шел осторожно от признания к признанию, соразмеряя степень их низости со значением своих удач и нуждами Люсьена.
Thus Trompe-la-Mort did not let out his last secret till the habit of Parisian pleasures and success, and gratified vanity, had enslaved the weak-minded poet body and soul.
Недаром Обмани-Смерть открыл последнюю свою тайну тогда лишь, когда привычка к парижским удовольствиям, успех и удовлетворенное тщеславие подчинили ему тело и душу слабовольного поэта.
Where Rastignac, when tempted by this demon, had stood firm, Lucien, better managed, and more ingeniously compromised, succumbed, conquered especially by his satisfaction in having attained an eminent position.
Там, где некогда Растиньяк, искушаемый этим демоном, устоял, Люсьен уступил, потому что он был более искусно впутан в игру, а главное, опьянен счастьем от сознания, что завоевал высокое положение в обществе.
Incarnate evil, whose poetical embodiment is called the Devil, displayed every delightful seduction before this youth, who was half a woman, and at first gave much and asked for little.
Зло, поэтический образ которого именуется дьяволом, обратило против этого женственного мужчины свои самые неотразимые соблазны и баловало его своей щедростью, вначале требуя взамен лишь немногого.
The great argument used by Carlos was the eternal secret promised by Tartufe to Elmire.
Главным козырем Карлоса Эррера было сохранение пресловутой вечной тайны, обещанное Тартюфом Эльмире.
The repeated proofs of absolute devotion, such as that of Said to Mahomet, put the finishing touch to the horrible achievement of Lucien’s subjugation by a Jacques Collin.
Повторные доказательства полной преданности, в духе той, что питал Сеид к Магомету, довершили ужасное дело порабощения Люсьена Жаком Колленом.
At this moment not only had Esther and Lucien devoured all the funds intrusted to the honesty of the banker of the hulks, who, for their sakes, had rendered himself liable to a dreadful calling to account, but the dandy, the forger, and the courtesan were also in debt.
К этому времени Эстер и Люсьен не только поглотили все вклады, доверенные безукоризненной честности этого банкира каторги, который ради них подвергался страшной опасности, ибо у него могли спросить отчет в этих суммах, но денди, обманщик и куртизанка еще больше вошли в долги.
Thus, as the very moment of Lucien’s expected success, the smallest pebble under the foot of either of these three persons might involve the ruin of the fantastic structure of fortune so audaciously built up.
И в ту минуту, когда Люсьен был так близок к цели, малый камушек, попавшийся под ногу одному из этих трех существ, мог бы обрушить волшебное здание счастья, столь дерзко воздвигнутое.
At the opera ball Rastignac had recognized the man he had known as Vautrin at Madame Vauquer’s; but he knew that if he did not hold his tongue, he was a dead man.
So Madame de Nucingen’s lover and Lucien had exchanged glances in which fear lurked, on both sides, under an expression of amity.
На бале в Опере Растиньяк узнал Вотрена из пансиона Воке, но понял, что нескромность грозит ему смертью; поэтому-то любовник г-жи Нусинген, как и Люсьен, встречаясь взглядами, таили под видимостью дружбы взаимный страх.
In the moment of danger, Rastignac, it is clear, would have been delighted to provide the vehicle that should convey Jacques Collin to the scaffold.
В минуту опасности Растиньяк, конечно, с величайшим удовольствием доставил бы повозку, чтобы отправить Обмани-Смерть на эшафот.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1