7#

Бэббит. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Бэббит". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 766 книг и 2217 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 18 из 369  ←предыдущая следующая→ ...

There were masterly arrangements regarding leaving the key, and having the gasoline tank filled; and passionately, devotees of the Great God Motor, they hymned the patch on the spare inner-tube, and the lost jack-handle.
Они долго договаривались, где оставить ключи и кто зальет бензин, и до того доходила их беззаветная преданность Великому Богу Автомобилю, что они воспевали даже заплатку на запасной камере, даже потерянную ручку от завода.
Their truce dissolving, Ted observed that her friends were “a scream of a bunch-stuck-up gabby four-flushers.”
Но после такого перемирия Тед заявил, что все ее подружки «кривляки, дуры, задавалы, каких свет не видал, вруньи и вообще троило».
His friends, she indicated, were “disgusting imitation sports, and horrid little shrieking ignorant girls.”
На это Верона заметила, что его товарищи «противные нахалы, а девчонки — омерзительные визгливые идиотки».
Further:
“It’s disgusting of you to smoke cigarettes, and so on and so forth, and those clothes you’ve got on this morning, they’re too utterly ridiculous—honestly, simply disgusting.”
— А на тебя глядеть тошно, свинство, что ты куришь и вообще… Смотри, как ты одет, просто смешно и противно — честное слово, противно до невозможности!
Ted balanced over to the low beveled mirror in the buffet, regarded his charms, and smirked.
Тед враскачку подошел к длинному зеркалу буфета, полюбовался своей красотой и расплылся в довольной улыбке.
His suit, the latest thing in Old Eli Togs, was skin-tight, with skimpy trousers to the tops of his glaring tan boots, a chorus-man waistline, pattern of an agitated check, and across the back a belt which belted nothing.
Костюм на нем был самым последним криком моды: в пеструю клетку, брючки в обтяжку, не доходившие до ярко-желтых, начищенных до блеска башмаков, кургузый пиджачок с узкой, как у танцора, талией и пояском сзади, который ничего не подпоясывал.
His scarf was an enormous black silk wad.
Вместо галстука на шею было намотано широченное кашне из черного шелка.
His flaxen hair was ice-smooth, pasted back without parting.
Льняные волосы, напомаженные до зеркального блеска, были гладко зачесаны назад, без пробора.
When he went to school he would add a cap with a long vizor like a shovel-blade.
Уходя в школу, Тед надевал кепку с длинным козырьком, напоминавшим лопату.
Proudest of all was his waistcoat, saved for, begged for, plotted for; a real Fancy Vest of fawn with polka dots of a decayed red, the points astoundingly long.
Но его гордостью была жилетка — сколько он ее вымаливал, выпрашивал, сколько копил на нее!
Жилетка была наимоднейшая — коричневая, в бледно-алую крапинку, с невероятно длинными концами.
On the lower edge of it he wore a high-school button, a class button, and a fraternity pin.
На самом краешке выреза были приколоты значки школы, класса и корпорации.
And none of it mattered.
Впрочем, все это никакого значения не имело.
He was supple and swift and flushed; his eyes (which he believed to be cynical) were candidly eager.
Мальчик он был складный, ловкий, пышущий здоровьем.
Хоть он и считал, что у него «взгляд циника», — глаза у него были чистые и живые.
But he was not over-gentle.
Правда, особой душевной чуткостью он не отличался.
He waved his hand at poor dumpy Verona and drawled:
Вот и сейчас он сделал ручкой бедной коротышке Вероне и протянул:
“Yes, I guess we’re pretty ridiculous and disgusticulus, and I rather guess our new necktie is some smear!”
— Да, мы для вас, конечно, смешноватые и противноватые, и наш новый галстук — просто тряпка!
Babbitt barked:
“It is!
— Вот именно! — прикрикнул на него Бэббит. 
And while you’re admiring yourself, let me tell you it might add to your manly beauty if you wiped some of that egg off your mouth!”
— А кстати, раз ты так собой любуешься, разреши тебе напомнить, что твоя мужественная красота только выиграет, если ты вытрешь рот — у тебя все губы в яичнице!
Verona giggled, momentary victor in the greatest of Great Wars, which is the family war.
Верона захихикала, чувствуя себя на миг победительницей в самой жестокой из жестоких войн — в семейной войне.
Ted looked at her hopelessly, then shrieked at Tinka:
Тед посмотрел на нее безнадежным взором и вдруг заорал на Тинку:
скачать в HTML/PDF
share