7#

Бэббит. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Бэббит". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 760 книг и 2198 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 347 из 369  ←предыдущая следующая→ ...

All day long in imaginary conversations he caught them marveling,
Весь день он воображал, как они удивляются:
“Babbitt?
«Бэббит?
Why, say, he’s a regular anarchist!
Слушайте, да он настоящий анархист!
You got to admire the fellow for his nerve, the way he turned liberal and, by golly, just absolutely runs his life to suit himself, but say, he’s dangerous, that’s what he is, and he’s got to be shown up.”
Надо отдать должное его смелости — смотрите, он стал форменным вольнодумцем и теперь живет, как хочет, честное слово!
Да, это опасный человек, безусловно, опасный, не мешало бы его вывести на чистую воду».
He was so twitchy that when he rounded a corner and chanced on two acquaintances talking—whispering—his heart leaped, and he stalked by like an embarrassed schoolboy.
Он был так издерган, что если ему случалось, завернув за угол, наткнуться на двух знакомых, которые о чем-то говорили — шушукались! — у него сердце так и подпрыгивало, и он проскальзывал мимо них, как смущенный школьник.
When he saw his neighbors Howard Littlefield and Orville Jones together, he peered at them, went indoors to escape their spying, and was miserably certain that they had been whispering—plotting—whispering.
Когда он видел вместе своих соседей — Говарда Литтлфилда и Орвиля Джонса, — он заглядывал в их лица и скрывался в доме, чтобы они за ним не шпионили, в тягостной уверенности, что они что-то замышляют — сговариваются — шушукаются о нем.
Through all his fear ran defiance.
Но даже в этом страхе таился вызов.
He felt stubborn.
Он упорно стоял на своем.
Sometimes he decided that he had been a very devil of a fellow, as bold as Seneca Doane; sometimes he planned to call on Doane and tell him what a revolutionist he was, and never got beyond the planning.
Иногда ему казалось, что он отчаянный человек, смелее самого Сенеки Доуна; иногда он собирался пойти к Доуну и рассказать ему, каким он стал революционером, но дальше сборов дело не шло.
But just as often, when he heard the soft whispers enveloping him he wailed,
Зато гораздо чаще, слыша, как перешептываются все кругом, он стонал:
“Good Lord, what have I done?
«Господи, да что я такого сделал?
Just played with the Bunch, and called down Clarence Drum about being such a high-and-mighty sodger.
Повеселился с компанией, высмеял Кларенса Драма, чтоб не воображал себя заправским воякой.
Never catch ME criticizing people and trying to make them accept MY ideas!”
Зато я никогда не осуждаю людей, никому своих убеждений не навязываю!»
He could not stand the strain.
Он не мог вынести этого напряжения.
Before long he admitted that he would like to flee back to the security of conformity, provided there was a decent and creditable way to return.
Он сознался себе, что ему давно хочется вернуться в лоно правоверной жизни, только бы найти достойный и не унизительный путь к возвращению.
But, stubbornly, he would not be forced back; he would not, he swore, “eat dirt.”
Но он упрямо не хотел уступать насилию, он клялся, что «пятки лизать» никому не будет.
Only in spirited engagements with his wife did these turbulent fears rise to the surface.
Только в резких стычках с женой его страхи всплывали на поверхность.
She complained that he seemed nervous, that she couldn’t understand why he did not want to “drop in at the Littlefields’” for the evening.
Она жаловалась, что он стал раздражительным, удивлялась, почему он не желает «забежать» вечером к Литтлфилдам.
He tried, but he could not express to her the nebulous facts of his rebellion and punishment.
Он пытался, но никак не мог объяснить ей туманную сущность своего бунтарства и предстоящего возмездия.
And, with Paul and Tanis lost, he had no one to whom he could talk.
Он потерял Поля и Танис, и теперь ему было не с кем поговорить.
“Good Lord, Tinka is the only real friend I have, these days,” he sighed, and he clung to the child, played floor-games with her all evening.
«Господи, да у меня только и осталась Тинка, она мой настоящий друг!» — вздыхал он и все больше льнул к дочке, по целым вечерам играл с ней в разные игры.
скачать в HTML/PDF
share