5#

Влюбленные женщины. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Влюбленные женщины". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2283 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 49 из 531  ←предыдущая следующая→ ...

'Of course,' cried Ursula suddenly, 'she ought to thank her stars if we will go and see her.
– Конечно, – внезапно воскликнула Урсула, – ей придется благодарить судьбу, если мы вообще приедем к ней в гости.
You are perfectly beautiful, a thousand times more beautiful than ever she is or was, and to my thinking, a thousand times more beautifully dressed, for she never looks fresh and natural, like a flower, always old, thought-out; and we ARE more intelligent than most people.'
Ты очень красива, в тысячу раз красивее, чем она была и есть, и, по-моему, одеваешься в тысячу раз лучше.
В ней нет свежести и естественности распустившегося цветка, она всегда выглядит одинаково, ее образ продуман до мелочей; к тому же мы гораздо умнее многих ее знакомых.
'Undoubtedly!' said Gudrun.
– Без сомнения! – ответила Гудрун.
'And it ought to be admitted, simply,' said Ursula.
– И это просто следует принять как данность, – сказала Урсула.
'Certainly it ought,' said Gudrun.
'But you'll find that the really chic thing is to be so absolutely ordinary, so perfectly commonplace and like the person in the street, that you really are a masterpiece of humanity, not the person in the street actually, but the artistic creation of her—'
– Разумеется, следует, – согласилась Гудрун. – Но ты не понимаешь, что быть совершенно заурядной, совершенно обычной, совершенно похожей на любого человека с улицы – это высший шик, потому что при этом ты становишься шедевром рода человеческого, ты не просто человек с улицы, а мастерское его изображение.
'How awful!' cried Ursula.
– Какая гадость! – воскликнула Урсула.
'Yes, Ursula, it IS awful, in most respects.
– Да, Урсула, во многих отношениях ты совершенно права.
You daren't be anything that isn't amazingly A TERRE, SO much A TERRE that it is the artistic creation of ordinariness.'
Ты не осмеливаешься быть кем-то, кто не является terre à terre, настолько terre à terre, что это уже становится мастерским изображением заурядности.
'It's very dull to create oneself into nothing better,' laughed Ursula.
– Но ведь это же тупость – притворяться хуже, чем ты есть, – рассмеялась Урсула.
'Very dull!' retorted Gudrun.
'Really Ursula, it is dull, that's just the word.
– Ужасная тупость! – согласилась Гудрун. – Урсула, это действительно тупость, ты нашла верное слово.
One longs to be high-flown, and make speeches like Corneille, after it.'
После такого, в конце концов, захочется воспарить ввысь и произносить речи, как Корнель.
Gudrun was becoming flushed and excited over her own cleverness.
Сознание собственной правоты вызвало румянец на щеках Гудрун и волнение в сердце.
'Strut,' said Ursula.
'One wants to strut, to be a swan among geese.'
– Важничать, – сказала Урсула. – Хочется важничать, стать лебедем в гусиной стае.
'Exactly,' cried Gudrun, 'a swan among geese.'
– Точно! – воскликнула Гудрун. – Лебедем в гусиной стае.
'They are all so busy playing the ugly duckling,' cried Ursula, with mocking laughter.
'And I don't feel a bit like a humble and pathetic ugly duckling.
– Все так заняты игрой в гадкого утенка, – с ироничной усмешкой воскликнула Урсула. – А я вот ни капли не чувствую себя убогим и жалким гадким утенком.
I do feel like a swan among geese—I can't help it.
Я искренне чувствую себя лебедем среди гусей – и с этим нельзя ничего поделать.
They make one feel so.
Они сами заставляют меня так чувствовать.
And I don't care what THEY think of me. FE M'EN FICHE.'
И их мысли обо мне меня нисколько не волнуют.
Je m’en fiche.
Gudrun looked up at Ursula with a queer, uncertain envy and dislike.
Гудрун неприязненно и со странной, не известно откуда появившейся завистью посмотрела на Урсулу.
'Of course, the only thing to do is to despise them all—just all,' she said.
– Итак, единственное, что нам остается, – презирать их всех, всех до одного, – сказала она.
The sisters went home again, to read and talk and work, and wait for Monday, for school.
Сестры повернули назад к дому, где их ждали книги, беседа и работа, где они ждали бы наступления понедельника, начала школьной недели.
скачать в HTML/PDF
share