5#

Влюбленные женщины. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Влюбленные женщины". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2283 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 99 из 531  ←предыдущая следующая→ ...

Yet there was a curious heart-straining towards each other.
Однако их всегда непонятным образом тянуло друг к другу.
'Salvator femininus,' said Gerald, satirically.
– Salvator femininus, – саркастически заметил Джеральд.
'Why not?' said Birkin.
– А почему бы и нет? – спросил Биркин.
'No reason at all,' said Gerald, 'if it really works.
– Нет смысла, – сказал Джеральд, – вряд ли это сработает.
But whom will you marry?'
А на ком бы ты женился?
'A woman,' said Birkin.
– На женщине, – ответил Биркин.
'Good,' said Gerald.
– Прекрасно, – похвалил Джеральд.
Birkin and Gerald were the last to come down to breakfast.
Биркин и Джеральд спустились к завтраку самыми последними.
Hermione liked everybody to be early.
Гермиона требовала, чтобы все вставали рано.
She suffered when she felt her day was diminished, she felt she had missed her life.
В противном случае ее мучило ощущение, что у нее отнимают часть дня, ей чудилось, что она не успевает насладиться жизнью.
She seemed to grip the hours by the throat, to force her life from them.
Казалось, она хватала время за горло и высасывала из него жизнь.
She was rather pale and ghastly, as if left behind, in the morning.
Она была бледной и бесплотной, точно привидение, как будто она осталась там, в призрачном утреннем свете.
Yet she had her power, her will was strangely pervasive.
Но ее власть никуда не исчезла, ее воля все так же подчиняла себе все вокруг.
With the entrance of the two young men a sudden tension was felt.
Когда двое молодых мужчин появились в комнате, в воздухе отчетливо стало ощущаться напряжение.
She lifted her face, and said, in her amused sing-song:
Гермиона посмотрела на них снизу вверх и радостно пропела:
'Good morning!
– Доброе утро!
Did you sleep well?
Вы хорошо поспали?
I'm so glad.'
Я очень рада.
And she turned away, ignoring them.
Она отвернулась и больше не обращала на них внимания.
Birkin, who knew her well, saw that she intended to discount his existence.
Биркин, который очень хорошо ее знал, понял, что она решила не принимать его в расчет.
'Will you take what you want from the sideboard?' said Alexander, in a voice slightly suggesting disapprobation.
'I hope the things aren't cold.
– Берите с буфета все, что захочется, – сказал Александр с легкой укоризной в голосе. – Надеюсь, ничего еще не остыло.
Oh no!
О нет!
Do you mind putting out the flame under the chafingdish, Rupert?
Руперт, выключи, пожалуйста, подогрев на том блюде.
Thank you.'
Спасибо.
Even Alexander was rather authoritative where Hermione was cool.
К некоторым вещам Гермиона относилась без особого энтузиазма, и тогда уже Александр проявлял свою власть.
He took his tone from her, inevitably.
Само собой разумеется, свои интонации от перенял от нее.
Birkin sat down and looked at the table.
Биркин сел и оглядел стол.
He was so used to this house, to this room, to this atmosphere, through years of intimacy, and now he felt in complete opposition to it all, it had nothing to do with him.
За много лет близких отношений с Гермионой эта комната, этот дом и царящая в нем атмосфера стали знакомыми до боли, и сейчас они не вызывали иных чувств, кроме отвращения.
У него не могло быть ничего общего с этим местом.
How well he knew Hermione, as she sat there, erect and silent and somewhat bemused, and yet so potent, so powerful!
Как хорошо он знал Гермиону, которая чопорно сидела, погрузившись в молчание, с задумчивым выражением на лице, и в то же время ни на секунду не теряя своей властности, своего могущества!
He knew her statically, so finally, that it was almost like a madness.
Он знал, что в ней ничего не менялось, что она точно застыла, и это выводило его из себя.
It was difficult to believe one was not mad, that one was not a figure in the hall of kings in some Egyptian tomb, where the dead all sat immemorial and tremendous.
Ему трудно было поверить, что он все еще в своем уме, что перед ним не статуя из зала царей какой-нибудь египетской гробницы, где сидели великолепные мертвецы, память о которых жива и поныне.
How utterly he knew Joshua Mattheson, who was talking in his harsh, yet rather mincing voice, endlessly, endlessly, always with a strong mentality working, always interesting, and yet always known, everything he said known beforehand, however novel it was, and clever.
Alexander the up-to-date host, so bloodlessly free-and-easy, Fraulein so prettily chiming in just as she should, the little Italian Countess taking notice of everybody, only playing her little game, objective and cold, like a weasel watching everything, and extracting her own amusement, never giving herself in the slightest; then Miss Bradley, heavy and rather subservient, treated with cool, almost amused contempt by Hermione, and therefore slighted by everybody—how known it all was, like a game with the figures set out, the same figures, the Queen of chess, the knights, the pawns, the same now as they were hundreds of years ago, the same figures moving round in one of the innumerable permutations that make up the game.
Как досконально он знал Джошуа Маттесона, который постоянно говорил и говорил резким и в то же время жеманным голосом, мысли которого постоянно сменяли одна другую, который всегда вызывал интерес у других и никогда не говорил ничего нового – его слова были заранее известными, какими бы новыми и мудрыми они ни казались; Александра, принявшего на себя роль хозяина, такого хладнокровно-бесцеремонного; весело щебечущую и вставляющую в нужный момент словечко фрейлейн; уделяющую всем внимание маленькую итальянскую графиню, которая вела свою игру и бесстрастно, точно выслеживающая добычу ласка, наблюдала за всем происходящим, получала от этого одной ей понятное удовольствие, не выдавая себя ни единым словом; затем – мисс Бредли, высокую и подобострастную, с которой Гермиона обращалась холодно, насмешливо и презрительно, из-за чего и все остальные относились к ней пренебрежительно.
Как предсказуемо было все это, точно шахматная партия с заранее расставленными фигурами, теми же фигурами – королевой, ферзями, пешками, – что и сотни лет назад, которые движутся согласно одной из множества комбинаций, как раз и задающих направленность игры.
скачать в HTML/PDF
share