5#

Война и мир. Книга вторая: 1805. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Война и мир. Книга вторая: 1805". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 686 книг и 1999 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 112 из 113  ←предыдущая следующая→ ...

Prince Bagration and Tushin looked with equal intentness at Bolkonski, who spoke with suppressed agitation.
Князь Багратион и Тушин одинаково упорно смотрели теперь на сдержанно и взволнованно говорившего Болконского.
"And, if your excellency will allow me to express my opinion," he continued, "we owe today's success chiefly to the action of that battery and the heroic endurance of Captain Tushin and his company," and without awaiting a reply, Prince Andrew rose and left the table.
– И ежели, ваше сиятельство, позволите мне высказать свое мнение, – продолжал он, – то успехом дня мы обязаны более всего действию этой батареи и геройской стойкости капитана Тушина с его ротой, – сказал князь Андрей и, не ожидая ответа, тотчас же встал и отошел от стола.
Prince Bagration looked at Tushin, evidently reluctant to show distrust in Bolkonski's emphatic opinion yet not feeling able fully to credit it, bent his head, and told Tushin that he could go.
Князь Багратион посмотрел на Тушина и, видимо не желая выказать недоверия к резкому суждению Болконского и, вместе с тем, чувствуя себя не в состоянии вполне верить ему, наклонил голову и сказал Тушину, что он может итти.
Prince Andrew went out with him.
Князь Андрей вышел за ним.
"Thank you; you saved me, my dear fellow!" said Tushin.
– Вот спасибо: выручил, голубчик, – сказал ему Тушин.
Prince Andrew gave him a look, but said nothing and went away.
Князь Андрей оглянул Тушина и, ничего не сказав, отошел от него.
He felt sad and depressed.
Князю Андрею было грустно и тяжело.
It was all so strange, so unlike what he had hoped.
Всё это было так странно, так непохоже на то, чего он надеялся.
"Who are they?
«Кто они?
Why are they here?
Зачем они?
What do they want?
Что им нужно?
And when will all this end?" thought Rostov, looking at the changing shadows before him.
И когда всё это кончится?» думал Ростов, глядя на переменявшиеся перед ним тени.
The pain in his arm became more and more intense.
Боль в руке становилась всё мучительнее.
Irresistible drowsiness overpowered him, red rings danced before his eyes, and the impression of those voices and faces and a sense of loneliness merged with the physical pain.
Сон клонил непреодолимо, в глазах прыгали красные круги, и впечатление этих голосов и этих лиц и чувство одиночества сливались с чувством боли.
It was they, these soldiers—wounded and unwounded—it was they who were crushing, weighing down, and twisting the sinews and scorching the flesh of his sprained arm and shoulder.
Это они, эти солдаты, раненые и нераненые, – это они‑то и давили, и тяготили, и выворачивали жилы, и жгли мясо в его разломанной руке и плече.
To rid himself of them he closed his eyes.
Чтобы избавиться от них, он закрыл глаза.
For a moment he dozed, but in that short interval innumerable things appeared to him in a dream: his mother and her large white hand, Sonya's thin little shoulders, Natasha's eyes and laughter, Denisov with his voice and mustache, and Telyanin and all that affair with Telyanin and Bogdanich.
Он забылся на одну минуту, но в этот короткий промежуток забвения он видел во сне бесчисленное количество предметов: он видел свою мать и ее большую белую руку, видел худенькие плечи Сони, глаза и смех Наташи, и Денисова с его голосом и усами, и Телянина, и всю свою историю с Теляниным и Богданычем.
That affair was the same thing as this soldier with the harsh voice, and it was that affair and this soldier that were so agonizingly, incessantly pulling and pressing his arm and always dragging it in one direction.
Вся эта история была одно и то же, что этот солдат с резким голосом, и эта‑то вся история и этот‑то солдат так мучительно, неотступно держали, давили и все в одну сторону тянули его руку.
He tried to get away from them, but they would not for an instant let his shoulder move a hair's breadth.
Он пытался устраняться от них, но они не отпускали ни на волос, ни на секунду его плечо.
скачать в HTML/PDF
share