5#

Война и мир. Книга вторая: 1805. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Война и мир. Книга вторая: 1805". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 686 книг и 1999 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 54 из 113  ←предыдущая следующая→ ...

Besides it was pleasant, after his reception by the Austrians, to speak if not in Russian (for they were speaking French) at least with a Russian who would, he supposed, share the general Russian antipathy to the Austrians which was then particularly strong.
Кроме того ему было приятно после австрийского приема поговорить хоть не по‑русски (они говорили по‑французски), но с русским человеком, который, он предполагал, разделял общее русское отвращение (теперь особенно живо испытываемое) к австрийцам.
Bilibin was a man of thirty-five, a bachelor, and of the same circle as Prince Andrew.
Билибин был человек лет тридцати пяти, холостой, одного общества с князем Андреем.
They had known each other previously in Petersburg, but had become more intimate when Prince Andrew was in Vienna with Kutuzov.
Они были знакомы еще в Петербурге, но еще ближе познакомились в последний приезд князя Андрея в Вену вместе с Кутузовым.
Just as Prince Andrew was a young man who gave promise of rising high in the military profession, so to an even greater extent Bilibin gave promise of rising in his diplomatic career.
Как князь Андрей был молодой человек, обещающий пойти далеко на военном поприще, так, и еще более, обещал Билибин на дипломатическом.
He still a young man but no longer a young diplomat, as he had entered the service at the age of sixteen, had been in Paris and Copenhagen, and now held a rather important post in Vienna.
Он был еще молодой человек, но уже немолодой дипломат, так как он начал служить с шестнадцати лет, был в Париже, в Копенгагене и теперь в Вене занимал довольно значительное место.
Both the foreign minister and our ambassador in Vienna knew him and valued him.
И канцлер и наш посланник в Вене знали его и дорожили им.
He was not one of those many diplomats who are esteemed because they have certain negative qualities, avoid doing certain things, and speak French.
He was one of those, who, liking work, knew how to do it, and despite his indolence would sometimes spend a whole night at his writing table.
Он был не из того большого количества дипломатов, которые обязаны иметь только отрицательные достоинства, не делать известных вещей и говорить по‑французски для того, чтобы быть очень хорошими дипломатами; он был один из тех дипломатов, которые любят и умеют работать, и, несмотря на свою лень, он иногда проводил ночи за письменным столом.
He worked well whatever the import of his work.
Он работал одинаково хорошо, в чем бы ни состояла сущность работы.
It was not the question
"What for?" but the question
"How?" that interested him.
Его интересовал не вопрос «зачем?», а вопрос «как?».
What the diplomatic matter might be he did not care, but it gave him great pleasure to prepare a circular, memorandum, or report, skillfully, pointedly, and elegantly.
В чем состояло дипломатическое дело, ему было всё равно; но составить искусно, метко и изящно циркуляр, меморандум или донесение – в этом он находил большое удовольствие.
Bilibin's services were valued not only for what he wrote, but also for his skill in dealing and conversing with those in the highest spheres.
Заслуги Билибина ценились, кроме письменных работ, еще и по его искусству обращаться и говорить в высших сферах.
Bilibin liked conversation as he liked work, only when it could be made elegantly witty.
Билибин любил разговор так же, как он любил работу, только тогда, когда разговор мог быть изящно‑остроумен.
In society he always awaited an opportunity to say something striking and took part in a conversation only when that was possible.
В обществе он постоянно выжидал случая сказать что‑нибудь замечательное и вступал в разговор не иначе, как при этих условиях.
His conversation was always sprinkled with wittily original, finished phrases of general interest.
Разговор Билибина постоянно пересыпался оригинально‑остроумными, законченными фразами, имеющими общий интерес.
These sayings were prepared in the inner laboratory of his mind in a portable form as if intentionally, so that insignificant society people might carry them from drawing room to drawing room.
Эти фразы изготовлялись во внутренней лаборатории Билибина, как будто нарочно, портативного свойства, для того, чтобы ничтожные светские люди удобно могли запоминать их и переносить из гостиных в гостиные.
скачать в HTML/PDF
share