5#

Война и мир. Книга третья: 1805. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Война и мир. Книга третья: 1805". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 766 книг и 2212 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 113 из 122  ←предыдущая следующая→ ...

"Oh, what are you talking about?" said another.
"Where is he to go?
– О! что говоришь! сказал другой. – Куда он поедет?
That way is nearer."
Тут ближе.
Rostov considered, and then went in the direction where they said he would be killed.
Ростов задумался и поехал именно по тому направлению, где ему говорили, что убьют.
"It's all the same now.
If the Emperor is wounded, am I to try to save myself?" he thought.
«Теперь всё равно: уж ежели государь ранен, неужели мне беречь себя?» думал он.
He rode on to the region where the greatest number of men had perished in fleeing from Pratzen.
Он въехал в то пространство, на котором более всего погибло людей, бегущих с Працена.
The French had not yet occupied that region, and the Russians—the uninjured and slightly wounded—had left it long ago.
Французы еще не занимали этого места, а русские, те, которые были живы или ранены, давно оставили его.
All about the field, like heaps of manure on well-kept plowland, lay from ten to fifteen dead and wounded to each couple of acres.
На поле, как копны на хорошей пашне, лежало человек десять, пятнадцать убитых, раненых на каждой десятине места.
The wounded crept together in twos and threes and one could hear their distressing screams and groans, sometimes feigned—or so it seemed to Rostov.
Раненые сползались по два, по три вместе, и слышались неприятные, иногда притворные, как казалось Ростову, их крики и стоны.
He put his horse to a trot to avoid seeing all these suffering men, and he felt afraid—afraid not for his life, but for the courage he needed and which he knew would not stand the sight of these unfortunates.
Ростов пустил лошадь рысью, чтобы не видать всех этих страдающих людей, и ему стало страшно.
Он боялся не за свою жизнь, а за то мужество, которое ему нужно было и которое, он знал, не выдержит вида этих несчастных.
The French, who had ceased firing at this field strewn with dead and wounded where there was no one left to fire at, on seeing an adjutant riding over it trained a gun on him and fired several shots.
Французы, переставшие стрелять по этому, усеянному мертвыми и ранеными, полю, потому что уже никого на нем живого не было, увидав едущего по нем адъютанта, навели на него орудие и бросили несколько ядер.
The sensation of those terrible whistling sounds and of the corpses around him merged in Rostov's mind into a single feeling of terror and pity for himself.
Чувство этих свистящих, страшных звуков и окружающие мертвецы слились для Ростова в одно впечатление ужаса и сожаления к себе.
He remembered his mother's last letter.
Ему вспомнилось последнее письмо матери.
"What would she feel," thought he, "if she saw me here now on this field with the cannon aimed at me?"
«Что бы она почувствовала, – подумал он, – коль бы она видела меня теперь здесь, на этом поле и с направленными на меня орудиями».
In the village of Hosjeradek there were Russian troops retiring from the field of battle, who though still in some confusion were less disordered.
В деревне Гостиерадеке были хотя и спутанные, но в большем порядке русские войска, шедшие прочь с поля сражения.
The French cannon did not reach there and the musketry fire sounded far away.
Сюда уже не доставали французские ядра, и звуки стрельбы казались далекими.
Here everyone clearly saw and said that the battle was lost.
Здесь все уже ясно видели и говорили, что сражение проиграно.
No one whom Rostov asked could tell him where the Emperor or Kutuzov was.
К кому ни обращался Ростов, никто не мог сказать ему, ни где был государь, ни где был Кутузов.
Some said the report that the Emperor was wounded was correct, others that it was not, and explained the false rumor that had spread by the fact that the Emperor's carriage had really galloped from the field of battle with the pale and terrified Ober-Hofmarschal Count Tolstoy, who had ridden out to the battlefield with others in the Emperor's suite.
Одни говорили, что слух о ране государя справедлив, другие говорили, что нет, и объясняли этот ложный распространившийся слух тем, что, действительно, в карете государя проскакал назад с поля сражения бледный и испуганный обер‑гофмаршал граф Толстой, выехавший с другими в свите императора на поле сражения.
скачать в HTML/PDF
share