StudyEnglishWords

4#

Воскресение. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Воскресение". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 556 книг и 1797 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 432 из 502  ←предыдущая следующая→ ...

"But could I not see her where she is?
Why need she be sent for?"
Nekhludoff said.
– А нельзя ли, не вызывая ее, допустить меня в помещение? – сказал Нехлюдов.
"In to the political prisoners?
– К политическим?
It is against the law."
Не по закону.
"I have been allowed to go in several times.
– Меня несколько раз пускали.
If there is any danger of my passing anything in to them I could do it through her just as well."
Ведь если бояться, что я передам что-либо, то я через нее мог бы передать.
"Oh, no; she would be searched," said the officer, and laughed in an unpleasant manner.
– Ну, нет, ее обыщут, – сказал офицер и засмеялся неприятным смехом.
"Well, why not search me?"
– Ну, так меня обыщите.
"All right; we'll manage without that," said the officer, opening the decanter, and holding it out towards Nekhludoff's tumbler of tea.
"May I?
– Ну, и без этого обойдемся, – сказал офицер, поднося откупоренный графинчик к стакану Нехлюдова. – Позволите?
No?
Well, just as you like.
Ну, как угодно.
When you are living here in Siberia you are too glad to meet an educated person.
Живешь в этой Сибири, так человеку образованному рад-радешенек.
Our work, as you know, is the saddest, and when one is used to better things it is very hard.
Ведь наша служба, сами знаете, самая печальная.
А когда человек к другому привык, так и тяжело.
The idea they have of us is that convoy officers are coarse, uneducated men, and no one seems to remember that we may have been born for a very different position."
Ведь про нашего брата такое понятие, что конвойный офицер – значит грубый человек, необразованный, а того не думают, что человек может быть совсем для другого рожден.
This officer's red face, his scents, his rings, and especially his unpleasant laughter disgusted Nekhludoff very much, but to-day, as during the whole of his journey, he was in that serious, attentive state which did not allow him to behave slightingly or disdainfully towards any man, but made him feel the necessity of speaking to every one "entirely," as he expressed to himself, this relation to men.
Красное лицо этого офицера, его духи, перстень и в особенности неприятный смех были очень противны Нехлюдову, но он и нынче, как и во все время своего путешествия, находился в том серьезном и внимательном расположении духа, в котором он не позволял себе легкомысленно и презрительно обращаться с каким бы то ни было человеком и считал необходимым с каждым человеком говорить «вовсю», как он сам с собой определял это отношение.
When he had heard the officer and understood his state of mind, he said in a serious manner:
Выслушав офицера и поняв его душевное состояние в том смысле, что он тяготится участием в мучительстве подвластных ему людей, он серьезно сказал:
"I think that in your position, too, some comfort could be found in helping the suffering people," he said.
– Я думаю, что в вашей же должности можно найти утешение в том, чтобы облегчать страдания людей, – сказал он.
"What are their sufferings?
– Какие их страдания?
You don't know what these people are."
Ведь это народ такой.
"They are not special people," said Nekhludoff; "they are just such people as others, and some of them are quite innocent."
– Какой же особенный народ? – сказал Нехлюдов. – Такой же, как все.
А есть и невинные.
"Of course, there are all sorts among them, and naturally one pities them.
– Разумеется, есть всякие.
Разумеется, жалеешь.
Others won't let anything off, but I try to lighten their condition where I can.
Другие ничего не спускают, а я, где могу, стараюсь облегчить.
скачать в HTML/PDF
share