StudyEnglishWords

4#

Воскресение. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Воскресение". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 378 книг и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 98 из 502  ←предыдущая следующая→ ...

Missy's cousin, Michael Sergeivitch, endorsed all his statements, and related the contents of another article in the same paper.
Ему поддакивал Михаил Сергеевич, племянник, и рассказал содержание другой статьи той же газеты.
Missy was, as usual, very distinguee, and well, unobtrusively well, dressed.
Мисси, как всегда, была очень distinguée и хорошо, незаметно хорошо, одета.
"You must be terribly tired," she said, after waiting until
Nekhludoff had swallowed what was in his mouth.
– Вы, должно быть, страшно устали, голодны, – сказала она Нехлюдову, дождавшись, чтоб он прожевал.
"Not particularly.
– Нет, не особенно.
And you?
Have you been to look at the pictures?" he asked.
А вы? ездили смотреть картины? – спросил он.
"No, we put that off.
– Нет, мы отложили.
We have been playing tennis at the Salamatoffs'.
А мы были на lawn tennis’e у Саламатовых.
It is quite true, Mr. Crooks plays remarkably well."
И действительно, мистер Крукс удивительно играет.
Nekhludoff had come here in order to distract his thoughts, for he used to like being in this house, both because its refined luxury had a pleasant effect on him and because of the atmosphere of tender flattery that unobtrusively surrounded him.
Нехлюдов приехал сюда, чтобы развлечься, и всегда ему в этом доме бывало приятно, не только вследствие того хорошего тона роскоши, которая приятно действовала на его чувства, но и вследствие той атмосферы льстивой ласки, которая незаметно окружала его.
But to-day everything in the house was repulsive to him—everything: beginning with the doorkeeper, the broad staircase, the flowers, the footman, the table decorations, up to Missy herself, who to-day seemed unattractive and affected.
Нынче же, удивительное дело, все в этом доме было противно ему – все, начиная от швейцара, широкой лестницы, цветов, лакеев, убранства стола до самой Мисси, которая нынче казалась ему непривлекательной и ненатуральной.
Kolosoff's self-assured, trivial tone of liberalism was unpleasant, as was also the sensual, self-satisfied, bull-like appearance of old Korchagin, and the French phrases of Katerina Alexeevna, the Slavophil.
The constrained looks of the governess and the student were unpleasant, too, but most unpleasant of all was the pronoun him that Missy had used.
Nekhludoff had long been wavering between two ways of regarding Missy; sometimes he looked at her as if by moonlight, and could see in her nothing but what was beautiful, fresh, pretty, clever and natural; then suddenly, as if the bright sun shone on her, he saw her defects and could not help seeing them.
Ему неприятен был и этот самоуверенный, пошлый, либеральный тон Колосова, неприятна была бычачья, самоуверенная, чувственная фигура старика Корчагина, неприятны были французские фразы славянофилки Катерины Алексеевны, неприятны были стесненные лица гувернантки и репетитора, особенно неприятно было местоимение «ему», сказанное о нем… Нехлюдов всегда колебался между двумя отношениями к Мисси: то он, как бы прищуриваясь или как бы при лунном свете, видел в ней все прекрасное: она казалась ему и свежа, и красива, и умна, и естественна… А то вдруг он, как бы при ярком солнечном свете, видел, не мог не видеть того, чего недоставало ей.
This was such a day for him.
Нынче был для него такой день.
To-day he saw all the wrinkles of her face, knew which of her teeth were false, saw the way her hair was crimped, the sharpness of her elbows, and, above all, how large her thumb-nail was and how like her father's.
Он видел нынче все морщинки на ее лице, знал, видел, как взбиты волосы, видел остроту локтей и, главное, видел широкий ноготь большого пальца, напоминавший такой же ноготь отца.
"Tennis is a dull game," said Kolosoff; "we used to play lapta when we were children.
– Прескучная игра, – сказал Колосов о теннисе, – гораздо веселее была лапта, как мы играли в детстве.
That was much more amusing."
– Нет, вы не испытали.
скачать в HTML/PDF
share