4#

В людях. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "В людях". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2620 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 200 из 354  ←предыдущая следующая→ ...

Rokambol was confused with the knightly forms of Lya–Molya and Annibal Kokonna, Ludovic XI took the form of the Pere Grandet, the Cornet Otletaev was mixed up with Henry IV.
Рокамболь принимал у меня рыцарские черты Ля-Моля и Аннибала Коконна; Людовик XI — черты отца Гранде; корнет Отлетаев сливается с Генрихом IV.
This story, in which I changed the character of the people and altered events according to my inspiration, became a whole world to me.
I lived in it, free as grandfather’s God, Who also played with every one as it pleased Him.
Эта история, в которой я, по вдохновению, изменял характеры людей, перемещал события, была для меня миром, где я был свободен, подобно дедову богу, — он тоже играет всем, как хочет.
While not hindering me from seeing the reality, such as it was, nor cooling my desire to understand living people, nevertheless this bookish chaos hid me by a transparent but impenetrable cloud from much of the infectious obscenity, the venomous poison of life.
Не мешая мне видеть действительность такою, какова она была, не охлаждая моего желания понимать живых людей, этот книжный хаос прикрывал меня прозрачным, но непроницаемым облаком от множества заразной грязи, от ядовитых отрав жизни.
Books rendered many evils innocuous for me.
Knowing how people loved and suffered, I could never enter a house of ill fame.
Cheap depravity only roused a feeling of repulsion and pity for those to whom it was sweet.
Книги сделали меня неуязвимым для многого: зная, как любят и страдают, нельзя идти в публичный дом; копеечный развратишко возбуждал отвращение к нему и жалость к людям, которым он был сладок.
Rokambol taught me to be a Stoic, and not be conquered by circumstances.
The hero of Dumas inspired me with the desire to give myself for some great cause.
Рокамболь учил меня быть стойким, не поддаваться силе обстоятельств, герои Дюма внушали желание отдать себя какому-то важному, великому делу.
My favorite hero was the gay monarch, Henry IV, and it seemed to me that the glorious songs of Beranger were written about him.
He relieved the peasants of their taxes,
And himself he loved to drink.
Yes, and if the whole nation is happy,
Why should the king not drink?
Любимым героем моим был веселый король Генрих IV, мне казалось, что именно о нем говорит славная песня Беранже: Он мужику дал много льгот И выпить сам любил; Да — если счастлив весь народ, С чего бы царь не пил?
Henry IV was described in novels as a kind man, in touch with his people.
Bright as the sun, he gave me the idea that France — the most beautiful country in the whole world, the country of the knights — was equally great, whether represented by the mantle of a king or the dress of a peasant.
Ange Piutou was just as much a knight as D’Artagnan.
Романы рисовали Генриха IV добрым человеком, близким своему народу; ясный, как солнце, он внушал мне убеждение, что Франция — прекраснейшая страна всей земли, страна рыцарей, одинаково благородных в мантии короля и одежде крестьянина: Анж Питу такой же рыцарь, как и Д'Артаньян.
When I read how Henry was murdered, I cried bitterly, and ground my teeth with hatred of Ravaillac.
Когда Генриха убили, я угрюмо заплакал и заскрипел зубами от ненависти к Равальяку.
скачать в HTML/PDF
share