5#

Господа Головлевы. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Господа Головлевы". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 802 книги и 2475 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 102 из 317  ←предыдущая следующая→ ...

She was not disposed to weep, for she realized that she had to decide upon a course of action immediately.
Ей было не до слез, потому что она сознавала, что сейчас же должна была на что-нибудь решиться.
To remain at Dubrovino was out of the question.
Consequently, she had only one choice, to go to Pogorelka, the orphans' estate, the "bone" that she had once thrown to her disrespectful daughter, Anna Vladimirovna.
Оставаться в Дубровине она и не думала… «ни за что!» — следовательно, предстояло одно: ехать в Погорелку, имение сирот, то самое, которое некогда представляло «кусок», выброшенный ею непочтительной дочери Анне Владимировне.
Arriving at this decision, she felt relieved, as though Yudushka had suddenly and forever lost all power over her.
Принявши это решение, она почувствовала себя облегченною, как будто Иудушка вдруг и навсегда потерял всякую власть над нею.
Calmly she counted her five per cent.
Government bonds.
They totalled fifteen thousand rubles of her own, and as much belonging to the orphans, which she had saved up for them.
And she went on composedly to calculate how much money she would have to spend to put the Pogorelka manor-house in order.
Спокойно пересчитала пятипроцентные билеты (капиталу оказалось: своего пятнадцать тысяч да столько же сиротского, ею накопленного) и спокойно же сообразила, сколько нужно истратить денег, чтоб привести погорелковский дом в порядок.
Then she immediately sent for the bailiff of Pogorelka, gave the necessary orders about hiring carpenters and sending a horse and cart to Dubrovino for her and the orphans' belongings, ordered the coach to be made ready (the coach was her own, and she had evidence that it was her very own), and began to pack.
Затем немедленно послала за погорелковским старостой, отдала нужные приказания насчет найма плотников и присылки в Дубровино подвод за ее и сиротскими пожитками, велела готовить тарантас (в Дубровине стоял ее собственный тарантас, и она имела доказательства, что он ее собственный) и начала укладываться.
She felt neither hatred nor goodwill toward Yudushka.
It suddenly became disgusting to her to have any dealings with him.
К Иудушке она не чувствовала ни ненависти, ни расположения: ей просто сделалось противно с ним дело иметь.
She even ate unwillingly and little, because from that day she had to eat not Pavel's but Yudushka's food.
Даже ела она неохотно и мало, потому что с нынешнего дня приходилось есть уже не Павлово, а Иудушкино.
Several times Porfiry Vladimirych peeped into her room to have a chat with his "mother dear."
He understood the meaning of her packing clearly, but pretended to notice nothing.
Arina Petrovna refused to see him.
Несколько раз Порфирий Владимирыч заглядывал в ее комнату, чтоб покалякать с милым другом маменькой (он очень хорошо понимал ее приготовления к отъезду, но делал вид, что ничего не замечает), но Арина Петровна не допускала его.
"Go, my friend, go," she said.
"I have no time."
— Ступай, мой друг, ступай! — говорила она, — мне некогда.
In three days, Arina Petrovna had everything in readiness for departure.
Через три дня у Арины Петровны все было уже готово к отъезду.
They heard mass, performed the funeral service, and buried Pavel Vladimirych.
Отстояли обедню, отпели и схоронили Павла Владимирыча.
At the funeral everything happened just as Arina Petrovna had imagined on the morning when Yudushka came to Dubrovino.
На похоронах все произошло точно так, как представляла себе Арина Петровна в то утро, как Иудушке приехать в Дубровино.
In the very way she had foreseen Yudushka cried out,
Именно так крикнул Иудушка:
"Farewell, brother!" when they lowered the coffin into the grave, and turned to Ulita and said hastily:
«Прощай, брат!» — когда опускали гроб в могилу, именно так же обратился он вслед за тем к Улитушке и торопливо сказал:
"Don't forget—don't forget to take the kutya, and put it in the dining-room on a clean table cloth.
We will honor brother's memory in the house, too."
— Кутью-то! кутью-то не позабудьте взять! да в столовой на чистенькую скатертцу поставьте… чай, и в доме братца помянуть придется!
скачать в HTML/PDF
share