5#

Господа Головлевы. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Господа Головлевы". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 802 книги и 2475 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 111 из 317  ←предыдущая следующая→ ...

The old woman was all upset and exerted herself to the utmost, but succeeded in accomplishing nothing.
Старуха волновалась и рвалась, но ничего не могла сделать.
Another thing.
She could not help noticing that something queer was coming over the orphans.
С другой стороны, она не могла не заметить, что и с сиротами делается что-то неладное.
They suddenly became dull and dispirited and were agitated by some vague plans for the future, plans in which notions of work were interspersed with notions of pleasures of the most innocent kind, of course—reminiscences of the boarding-school where they had been brought up, mingled with stray notions about men of toil, which they retained from their fragmentary reading, and timid hopes of clutching at some thread through their boarding-school connections, and so entering the bright kingdom of human life.
Они вдруг заскучали и опустили головы.
Какие-то смутные планы будущего волновали их — планы, в которых представления о труде шли вперемежку с представлениями об удовольствиях, конечно, самого невинного свойства.
Тут были и воспоминания об институте, в котором они воспитывались, и вычитанные урывками мысли о людях труда, и робкая надежда с помощью институтских связей ухватиться за какую-то нить и при ее пособии войти в светлое царство человеческой жизни.
One tormenting hope stood out definitely from the other vague longings, to leave hateful Pogorelka at whatever costs.
Над всей этой смутностью тем не менее господствовала одна щемящая и очень определенная мысль: во что бы ни стало уйти из постылой Погорелки.
And at length one fine day Anninka and Lubinka actually announced to grandma that they simply could not stay at Pogorelka a moment longer; they led a beastly life there, met nobody but the priest, and he, when he met them, felt it incumbent upon him to tell of the virgins who had extinguished their lamps.
It wasn't right, it wasn't fair.
И вот в одно прекрасное утро Аннинька и Любинька объявили бабушке, что долее оставаться в Погорелке не могут и не хотят.
Что это ни на что не похоже, что они в Погорелке никого не видят, кроме попа, который к тому яке постоянно, при свидании с ними, почему-то заговаривает о девах, погасивших свои светильники, и что вообще — «так нельзя».
The girls spoke sharply, afraid of their grandmother and simulating courage in order to overcome the anger and resistance they expected.
Девицы говорили резко, ибо боялись бабушки, и тем больше напускали на себя храбрости, чем больше ждали с ее стороны гневной вспышки и отпора.
But to their surprise Arina Petrovna listened without anger, without even a disposition toward the useless sermonizing that impotent old age is so given to.
Но, к удивлению, Арина Петровна выслушала их сетования не только без гнева, но даже не выказав поползновения к бесплодным поучениям, на которые так торовата бессильная старость.
Alas, she was no longer that dominating woman who used to say so confidently:
Увы! это была уж не та властная женщина, которая во времена оны с уверенностью говаривала:
"I am going to Khotkov and will take the little orphans with me."
«Уеду в Хотьков и внучат с собой возьму».
The change was due, not to senile impotence alone, but also to an acquired sense of something better and truer.
И не одно старческое бессилие участвовало в этой перемене, но и понимание чего-то лучшего, более справедливого.
The last buffets of fortune had not only tamed Arina Petrovna; they had also lighted up some corners of her mental horizon into which her thoughts evidently had never before entered.
Последние удары судьбы не просто смирили ее, но еще осветили в ее умственном кругозоре некоторые уголки, в которые мысль ее, по-видимому, никогда дотоле не заглядывала.
Now, she knew, there were certain forces in the human being that can remain dormant a long while, but once awakened, they carry one irresistibly on to the glimmering ray of life, that cheering ray for whose appearance one's eyes have been yearning so long amidst the hopeless darkness of the present.
Она поняла, что в человеческом существе кроются известные стремления, которые могут долго дремать, но, раз проснувшись, уже неотразимо влекут человека туда, где прорезывается луч жизни, тот отрадный луч, появление которого так давно подстерегали глаза среди безнадежной мглы настоящего.
скачать в HTML/PDF
share