5#

Господа Головлевы. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Господа Головлевы". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 802 книги и 2475 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 207 из 317  ←предыдущая следующая→ ...

"No, uncle, I will not!
— Нет, дядя, не приеду!
You are a fright!"
Страшно с вами!
Yudushka pretended not to hear, but his lips turned pale.
Иудушка сделал вид, что не слышит, но губы у него побелели.
_____
CHAPTER VI
***
Anninka was so overjoyed at her liberation from the Golovliovo bondage, that she did not even stop to think of the man who at her departure lost all contact with the world of living beings.
Освобождение из головлевского плена до такой степени обрадовало Анниньку, что она ни разу даже не остановилась на мысли, что позади ее, в бессрочном плену, остается человек, для которого с ее отъездом порвалась всякая связь с миром живых.
She thought only of herself.
She enjoyed the feeling of escape.
Она думала только об себе: что она вырвалась и что теперь ей хорошо.
And the sensation of freedom was so strong that when she visited the grave at Voplino again there was no longer a trace of that nervous sensibility which she had betrayed the first time.
Влияние этого ощущения свободы было так сильно, что когда она вновь посетила воплинское кладбище, то в ней уже не замечалось и следа той нервной чувствительности, которую она обнаружила при первом посещении бабушкиной могилы.
She listened to the requiem quietly, bowed before the grave without shedding a tear, and quite willingly accepted the priest's invitation to have tea with him.
Спокойно отслушала она панихиду, без слез поклонилась могиле и довольно охотно приняла предложение священника откушать у него в хате чашку чая.
The house of the Voplino priest was very scantily furnished.
Обстановка, в которой жил воплинский батюшка, была очень убогая.
The only room of state in the house, which served as the reception room, looked naked and dreary.
Along the walls were arranged about a dozen painted chairs, upholstered with haircloth, in holes here and there, and a sofa of the same kind with its back bulging out, like the chest of an old-time general.
Against one of the walls between two windows stood a plain table covered with a soiled cloth, on which lay several confession books of the parish.
From behind them peeped an inkpot with a quill stuck in it.
An image case containing an ikon handed down as a family heirloom and a burning ikon lamp were suspended in the eastern corner of the room.
Underneath the image case stood two trunks covered with a drab faded cloth holding the family linen, the dowry of the lady of the house.
В единственной чистой комнате дома, которая служила приемною, царствовала какая-то унылая нагота; по стенам было расставлено с дюжину крашеных стульев, обитых волосяной материей, местами значительно продранной, и стоял такой же диван с выпяченной спинкой, словно грудь у генерала дореформенной школы; в одном из простенков виднелся простой стол, покрытый загаженным сукном, на котором лежали исповедные книги прихода, и из-за них выглядывала чернильница с воткнутым в нее пером; в восточном углу висел киот с родительским благословением и с зажженною лампадкой; под ним стояли два сундука с матушкиным приданым, покрытые серым, выцветшим сукном.
The walls were not papered.
A few daguerreotype portraits of bishops hung in the center of one wall.
Обоев на стенах не было; посередине одной стены висело несколько полинявших дагерротипных портретов преосвященных.
There was a peculiar odor in the room, as if many generations of flies and black beetles had met their fate there.
В комнате пахло как-то странно, словно она издавна служила кладбищем для тараканов и мух.
The priest himself, though a young man, had become considerably faded amidst these surroundings.
Сам священник, хотя человек еще молодой, значительно потускнел в этой обстановке.
His thin flaxen hair hung from his head in long, straight locks, like the boughs of a weeping willow.
His eyes, once blue, were now lifeless.
His voice trembled, his beard had taken on a wedge-like shape, his merino cassock hung on him loosely.
Жидкие беловатые волосы повисли на его голове прямыми прядями, как ветви на плакучей иве; глаза, когда-то голубые, смотрели убито; голос вздрагивал, бородка обострилась; шалоновая ряска худо запахивалась спереди и висела как на вешалке.
скачать в HTML/PDF
share