5#

Господа Головлевы. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Господа Головлевы". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 802 книги и 2475 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 289 из 317  ←предыдущая следующая→ ...

The theatergoers of Kursk, Tambov and Penza had not yet forgotten with what inimitable naïveté Lubinka sang the most atrocious ambiguities in her soft little voice.
But that Lubinka could sing like a gypsy—pardon me!
A lie!
Да этому нельзя было и не верить, потому что и курская, и тамбовская, и пензенская публика до сих пор помнит, с какою неподражаемою наивностью Любинька своим маленьким голоском заявляла о желании быть подполковником… Но чтобы Любинька могла петь по-цыгански, на манер Матреши — это изнините-с! это — ложь-с!
She, Anninka, could sing like that, no doubt of it.
Вот она, Аннинька, может так петь — это несомненно.
It was her genre, her business, and everyone in Kursk who had seen her in the play, Russian Romances Personified, would willingly testify to it.
Это ее жанр, это ее амплуа, и весь Курск, видевший ее в пьесе
«Русские романсы в лицах», охотно засвидетельствует, что она «может».
Anninka would take the guitar, sling the striped sash over her shoulder, sit down on a chair, cross her legs and begin:
"I-ekh!
I-akh!"
И Аннинька брала в руки гитару, перекидывала через плечо полосатую перевязь, садилась на стул, клала ногу на ногу и начинала: и-эх! и-ах!
It was the very manner of Matryusha the gypsy.
И действительно: выходило именно, точка в точку, так, как у цыганки Матреши.
However that may have been, one thing was certain, that Lubinka was extravagant.
And Lyulkin, for fear of introducing a discordant note into the drunken bliss, had already resorted to borrowing from the zemstvo treasury.
Как бы то ни было, но Любинька роскошничала, а Люлькин, чтобы не омрачать картины хмельного блаженства какими-нибудь отказами, по-видимому, уже приступил к позаимствованиям из земского ящика.
Not to speak of the tremendous amount of champagne which was both consumed and poured out on the floor in Lubinka's quarters, all sorts of things had to be provided to feed her growing capriciousness and extravagance.
Не говоря о массе шампанского, которая всякую ночь выпивалась и выливалась на пол в квартире Любиньки, она сама делалась с каждым днем капризнее и требовательнее.
First it was dresses from Mme.
Minangois of Moscow, then jewelry from Fuld.
Явились на сцену сперва выписанные из Москвы платья от m-me Минангуа, а потом и бриллианты от Фульда.
Lubinka was rather thrifty and did not scorn valuables.
Любинька была расчетлива и не пренебрегала ценностями.
Her licentiousness by no means interfered with her love of gold, diamonds and especially lottery bonds.
Пьяная жизнь — сама по себе, а золото и камешки, и в особенности выигрышные билеты, — сами по себе.
At any rate, it was a life not of gaiety, but of boisterous debauchery and continuous intoxication.
Во всяком случае, жилось не то чтобы весело, а буйно, беспардонно, из угара в угар.
There was one thorn in the rose-bush.
It was necessary for Lubinka to curry favor with the chief of police.
Although a friend of Lyulkin's, he sometimes liked to make his power felt, and Lubinka always guessed when he was dissatisfied with her hospitality, for the next day the police warden would come to ask for her passport.
Одно было неприятно: оказывалось нужным заслуживать благосклонное внимание господина полицмейстера, который хотя и принадлежал к числу друзей Люлькина, но иногда любил дать почувствовать, что он в некотором роде власть.
Любинька всегда угадывала. когда полицмейстер бывал недоволен ее угощением, потому что в таких случаях к ней являлся на другой день утром частный пристав и требовал паспорт.
And she yielded.
In the morning she would treat the district chief of police to vodka and a light repast, while in the evening she would personally prepare a
"Swedish" punch of which he was very fond.
И она покорялась: утром подавала частному приставу закуску и водку, а вечером собственноручно делала для господина полицмейстера какой-то «шведский» пунш, до которого он был большой охотник.
Kukishev watched this ocean of luxury and burned with envy.
Кукишев видел это разливанное море и сгорал от зависти.
скачать в HTML/PDF
share