5#

Господа Головлевы. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Господа Головлевы". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 802 книги и 2475 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 293 из 317  ←предыдущая следующая→ ...

Good-by."
Прощай!
On the seventeenth of September, Lubinka's birthday, the posters of the Samovarnov theatre announced a gala performance.
17-го сентября, в день Любинькиных именин, афиша самоварновского театра возвещала экстраординарное представление.
Anninka appeared as Fair Helen again, and the same evening the part of Orestes was performed by Pogorelskaya II, Lubinka.
Аннинька явилась вновь в роли
«Прекрасной Елены», и в тот же вечер, «на сей только раз», роль Ореста выполнила девица Погорельская 2-я, то есть Любинька.
To complete the triumph of the sisters, Nalimova was given the part of Cleon, the blacksmith.
She appeared on the stage dressed in tights and a short coat, her face touched with soot, and a sheet of iron in her hands.
К довершению торжества и тоже «на сей только раз», девицу Налимову одели в трико и коротенькую визитку, слегка тронули лицо сажей, вооружили железным листом и выпустили на сцену в роли кузнеца Клеона.
The audience was elated.
Ввиду всего этого, и публика была как-то восторженно настроена.
Hardly did Anninka appear on the stage when the audience raised such a clamor that, already unaccustomed to ovations, she nearly broke into tears.
Едва показалась из-за кулис Аннинька, как ее встретил такой гвалт, что она, совсем уже отвыкшая от оваций, почувствовала, что к ее горлу подступают рыдания.
And when, in the third act, in the scene where she is awakened at night, she stood up on the sofa almost naked, the house was one groaning mass of humanity.
А когда в третьем акте, в сцене ночного пробуждения, она встала с кушетки почти обнаженная, то в зале поднялся в полном смысле слова стон.
One man in the audience was so thoroughly worked up that he shouted to Menelaus, who was entering the stage,
Так что один чересчур наэлектризованный зритель крикнул появившемуся в дверях Менелаю:
"Get out, damn you!"
«Да уйди ты, постылый человек, вон!»
Anninka understood that the public had pardoned her.
Аннинька поняла, что публика простила ее.
As for Kukishev, he was in full dress, white tie and white gloves.
In the entr'actes he generously treated friends and strangers alike to champagne and spoke of his triumph with dignity.
С своей стороны, Кукишев, во фраке, в белом галстуке и белых перчатках, с достоинством заявлял о своем торжестве и в антрактах поил в буфете шампанским знакомых и незнакомых.
At last the manager of the theatre, brimming over with jubilation, appeared in Anninka's room and, kneeling before her, said,
Наконец, и антрепренер театра, преисполненный ликования, явился в уборную Анниньки и, встав на колени, сказал:
"Now, madam, you are a good girl and you will get your previous salary with the corresponding number of benefits."
— Ну вот, барышня, теперь — вы паинька!
И потому с нынешнего же вечера, по-прежнему, переводитесь на высший оклад с соответствующим числом бенефисов-с!
Everybody praised her and congratulated her and protested their sympathy, so that she, who at first was timid, restless, and haunted with a feeling of oppressive melancholy, grew suddenly convinced that she had fulfilled her mission.
Одним словом, все ее хвалили, все поздравляли и заявляли о сочувствии, так что она и сама, сначала робевшая и как бы не находившая места от гнетущей тоски, совершенно неожиданно прониклась убеждением, что она… выполнила свою миссию!
After the theatre the whole company went to Lubinka's birthday celebration, and there the congratulations were reiterated.
После спектакля все отправились к имениннице, и тут поздравления усугубились.
So large a crowd gathered in Lubinka's quarters that the tobacco smoke made it hard to breathe.
В квартире Любиньки собралась такая толпа и сразу так надымила табаком, что трудно было дышать.
They sat down to supper, and champagne began to flow freely.
Сейчас же сели за ужин, и полилось шампанское.
Kukishev kept close to Anninka.
This made her somewhat shy, but she was no longer oppressed by his attentions.
Кукишев ни на шаг не отходил от Анниньки, которая, по-видимому, была слегка смущена, но в то же время уже не тяготилась этим ухаживанием.
скачать в HTML/PDF
share