5#

Господа Головлевы. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Господа Головлевы". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 802 книги и 2475 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 310 из 317  ←предыдущая следующая→ ...

Such scenes repeated themselves day in, day out, without change.
Такого рода сцены повторялись изо дня в день, без изменения.
Every detail of the pitiful family chronicle was speedily exhausted, but it still held the minds of the two riveted.
Every episode of the past lacerated some wound in their hearts, and they felt a bitter delight in constantly evoking, scrutinizing and exaggerating painful memories.
Хотя все подробности скорбного семейного синодика были исчерпаны очень быстро, но синодик этот до такой степени неотступно стоял перед этими подавленными существами, что все мыслительные их способности были как бы прикованы к нему.
Neither the past nor the present contained any moral mainstay on which Anninka could lean.
Всякий эпизод, всякое воспоминание прошлого растравляли какую-нибудь язву, и всякая язва напоминала о новой свите головлевских увечий.
Какое-то горькое, мстительное наслаждение чувствовалось в разоблачении этих отрав, в их расценке и даже в преувеличениях.
Ни в прошлом, ни в настоящем не оказывалось ни одного нравственного устоя, за который можно бы удержаться.
Nothing but sordid stinginess on one side, and mental vacuity on the other.
Her youthful heart had thirsted for warmth and love, but had received a stone instead of bread, blows instead of instruction.
Ничего, кроме жалкого скопидомства, с одной стороны, и бессмысленного пустоутробия — с другой.
Вместо хлеба — камень, вместо поучения — колотушка.
И, в качестве варианта, паскудное напоминание о дармоедстве, хлебогадстве, о милостыне, об утаенных кусках… Вот ответ, который получало молодое сердце, жаждавшее привета, тепла, любви.
By the irony of fate, the cruel school in which she had been taught implanted in her not an austere attitude toward life, but a passionate yearning to partake of its sweet poisons.
И что ж! по какой-то горькой насмешке судьбы, в результате этой жестокой школы оказалось не суровое отношение к жизни, а страстное желание насладиться ее отравами.
Youth had wrought the miracle of oblivion, it kept her heart from hardening and the germs of hatred from developing.
Youth had made her drunk with the thirst for life.
Молодость сотворила чудо забвения; она не дала сердцу окаменеть, не дала сразу развиться в нем начаткам ненависти, а, напротив, опьянила его жаждой жизни.
That was why a turbulent, furtive debauchery had held her in its sway for several years, and had pushed Golovliovo into the background.
Отсюда бесшабашный, закулисный угар, который в течение нескольких лет не дал прийти в себя и далеко отодвинул вглубь все головлевское.
Now, when the end was drawing close, her heart began to ache.
Now for the first time did Anninka grasp the significance of her past and begin to hate it truly.
Только теперь, когда уже почуялся конец, в сердце вспыхнула сосущая боль, только теперь Аннинька настоящим образом поняла свое прошлое и начала настоящим образом ненавидеть.
The drinking lasted far into the night, and had it not been for the drunken confusion of both thoughts and words, it might have resulted in something frightful.
Хмельные беседы продолжались далеко за полночь, и если б их не смягчала хмельная же беспорядочность мыслей и речей, то они, на первых же порах, могли бы разрешиться чем-нибудь ужасным.
But if alcohol opened the well-springs of pain in these shattered hearts, it also appeased them.
Но, к счастью, ежели вино открывало неистощимые родники болей в этих замученных сердцах, то оно же и умиротворяло их.
The further the night advanced, the more incoherent became their talk and the more impotent their hatred.
Чем глубже надвигалась над собеседниками ночь, тем бессвязнее становились речи и бессильнее обуревавшая их ненависть.
Toward the end of the debauch, the aching disappeared and their surroundings vanished from their eyes, supplanted by a shining void.
Под конец не только не чувствовалось боли, но вся насущная обстановка исчезала из глаз и заменялась светящеюся пустотой.
They faltered, their eyes closed, they grew muscle-bound.
Языки запутывались, глаза закрывались, телодвижения коснели.
Uncle and niece would then rise from their places and retire to their rooms with tottering steps.
И дядя и племянница тяжело поднимались с мест и, пошатываясь, расходились по своим логовищам.
Of course, these night adventures could not remain a secret.
Само собой разумеется, что в доме эти ночные похождения не могли оставаться тайной.
скачать в HTML/PDF
share