5#

Господа Головлевы. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Господа Головлевы". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 802 книги и 2475 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 313 из 317  ←предыдущая следующая→ ...

He coughed violently and at times had spells of asthma that in themselves were sufficient to make life intolerable, let alone the moral pangs from which he suffered.
Он уже серьезно кашлял и по временам чувствовал невыносимые приступы удушья, которые, независимо от нравственных терзаний, сами по себе в состоянии наполнить жизнь сплошной агонией.
All the symptoms of the malady that had sent his brothers to their graves were present.
He heard the groans of his brother Pavel, as he choked in the entresol of the Dubrovino manor-house.
Все внешние признаки специального головлевского отравления были налицо, и в ушах его уже раздавались стоны братца Павлушки-тихони, задохшегося на антресолях дубровинского дома.
Still Yudushka was doggedly tenacious of life.
His sunken, emaciated chest held out against the pain that grew from hour to hour.
It was as if his body too were resisting with unexpected vigor so as to take revenge on him for his crimes.
Однако ж эта впалая, худая грудь, которая, казалось, ежеминутно готова была треснуть, оказывалась удивительно живучею.
С каждым днем вмещала она все большую и большую массу физических мук, а все-таки держалась, не уступала.
Как будто и организм своей неожиданной устойчивостью мстил за старые умертвия.
"Is this the end?" he would wonder hopefully, whenever he felt the approach of a paroxysm.
But death was slow in coming.
«Неужто ж это не конец?» — каждый раз с надеждой говорил Иудушка, чувствуя приближение припадка; а конец все не приходил.
Evidently it would be necessary to use violence to hasten the end.
Очевидно, требовалось насилие, чтобы ускорить его.
All his accounts with life were settled—it was both painful and useless to him.
Одним словом, с какой стороны ни подойди, все расчеты с жизнью покончены.
What he needed was death, but, to his sorrow, death was slow in coming.
Жить и мучительно, и не нужно; всего нужнее было бы умереть; но беда в том, что смерть не идет.
There is something mean and treacherous in the teasing hesitancy of death when it is called upon with all the strength of one's soul.
_____
Есть что-то изменнически-подлое в этом озорливом замедлении умирания, когда смерть призывается всеми силами души, а она только обольщает и дразнит…
It was late in March and Passion Week was nearing its end.
Дело было в исходе марта, и страстная неделя подходила к концу.
However abject Yudushka's condition was, he preserved an attitude of reverence toward the sanctity of these days implanted in him in his childhood.
Как ни опустился в последние годы Порфирий Владимирыч, но установившееся еще с детства отношение к святости этих дней подействовало и на него.
His thoughts of themselves took a serious turn, and there was no other desire in his heart than complete silence.
Мысли сами собой настроивались на серьезный лад; в сердце не чувствовалось никакого иного желания, кроме жажды безусловной тишины.
In this mood the evenings were no longer spent in wild drinking, but passed in gloomy silence.
Согласно с этим настроением, и вечера утратили свой безобразно-пьяный характер и проводились молчаливо, в тоскливом воздержании.
Porfiry Vladimirych and Anninka were sitting all alone in the dining-room.
Иудушка и Аннинька сидели вдвоем в столовой.
The evening service, accompanied by the reading of the gospel, had just ended, and the odor of incense still lingered in the room.
Не далее как час тому назад кончилась всенощная, сопровождаемая чтением двенадцати евангелий, и в комнате еще слышался сильный запах ладана.
The clock struck ten, the servants had retired, and deep, pensive quiet settled over the house.
Часы пробили десять, домашние разошлись по углам, и в доме водворилось глубокое, сосредоточенное молчание.
Anninka, her hands clasping her head, was deep in thought.
Porfiry Vladimirych sat opposite, silent and sad.
Аннинька, взявши голову в обе руки, облокотилась на стол и задумалась; Порфирий Владимирыч сидел напротив, молчаливый и печальный.
Upon Anninka the Passion Week evening service always made an overwhelming impression.
На Анниньку эта служба всегда производила глубоко потрясающее впечатление.
скачать в HTML/PDF
share