5#

Господа Головлевы. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Господа Головлевы". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 802 книги и 2475 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 315 из 317  ←предыдущая следующая→ ...

She neither sighed, nor was agitated, nor even thought.
She merely sank into a state of profound torpor.
Аннинька не вздыхала, не волновалась и, кажется, даже ни о чем не думала, а только впала в глубокое оцепенение.
Porfiry Vladimirych, too, from his very childhood, had revered the "holy days," but, true idol-worshipper that he was, he had observed merely the rites.
С своей стороны, и Порфирий Владимирыч, с не меньшею аккуратностью, с молодых ногтей чтил «святые дни», но чтил исключительно с обрядной стороны, как истый идолопоклонник.
Every year on the eve of Good Friday he had had the priest come and read the gospel, had sighed, lifted up his arms, touched the ground with his forehead, marked the number of chapters read by means of wax balls, but had understood nothing.
Каждогодно, накануне великой пятницы, он приглашал батюшку, выслушивал евангельское сказание, вздыхал, воздевал руки, стукался лбом в землю, отмечал на свече восковыми катышками число прочитанных евангелий и все-таки ровно ничего не понимал.
Not until now, when his conscience was awakened, had he grasped the fact that the gospel contained the story of how Untruth visited a bloody judgment on Truth.
И только теперь, когда Аннинька разбудила в нем сознание «умертвий», он понял впервые, что в этом сказании идет речь о какой-то неслыханной неправде, совершившей кровавый суд над Истиной…
Of course, it would be an exaggeration to say that this discovery led him to definite conclusions about his own life, yet there is no doubt that it produced in him a commotion bordering on despair.
Конечно, было бы преувеличением сказать, что по поводу этого открытия в душе его возникли какие-либо жизненные сопоставления, но несомненно, что в ней произошла какая-то смута, почти граничащая с отчаянием.
This state of mind was the more painful the more unconsciously he lived through the past which was the source of his commotion.
Эта смута была тем мучительнее, чем бессознательнее прожилось то прошлое, которое послужило ей источником.
There was something terrible in his past, he could not tell exactly what.
Было что-то страшное в этом прошлом, а что именно — в массе невозможно припомнить.
Но и позабыть нельзя.
It was as if a mountainous mass, hitherto motionless and hidden by an impenetrable veil, had suddenly moved upon him, threatening every moment to crush him.
What he feared was that he might not be crushed, and he felt he must hasten the climax.
He had been brooding over the idea for quite some time.
Что-то громадное, которое до сих пор неподвижно стояло, прикрытое непроницаемою завесою, и только теперь двинулось навстречу, каждоминутно угрожая раздавить.
Если б еще оно взаправду раздавило — это было бы самое лучшее; но ведь он живуч — пожалуй, и выползет.
Нет, ждать развязки от естественного хода вещей — слишком гадательно; надо самому создать развязку, чтобы покончить с непосильною смутою.
Есть такая развязка, есть.
Он уже с месяц приглядывается к ней, и теперь, кажется, не проминет.
"We shall have communion on Saturday," suddenly flashed through his mind.
"It would be well to visit dear mother's grave and take leave of her."
«В субботу приобщаться будем — надо на могилку к покойной маменьке проститься сходить!» — вдруг мелькнуло у него в голове.
"Shall we walk over to the cemetery?" he turned to Anninka and explained his idea to her.
— Сходим, что ли? — обратился он к Анниньке, сообщая ей вслух о своем предположении.
"Why, if you wish, we'll drive out there."
— Пожалуй… съездимте…
"No, not drive, but——" started Porfiry Vladimirych, but halted abruptly, as if struck by the thought that Anninka might be in his way.
— Нет, не съездимте, а… — начал было Порфирий Владимирыч и вдруг оборвал, словно сообразил, что Аннинька может помешать.
"I have sinned against my dear departed mother.
I, I was the cause of her death!"
The thought preyed on him, and the desire to "take leave" grew stronger in his heart, to take leave not by mere conventional words, but by throwing himself on her grave and bursting out in the sobs of a death agony.
«А ведь я перед покойницей маменькой… ведь я ее замучил… я!» — бродило между тем в его мыслях, и жажда «проститься» с каждой минутой сильнее и сильнее разгоралась в его сердце.
Но «проститься» не так, как обыкновенно прощаются, а пасть на могилу и застыть в воплях смертельной агонии.
скачать в HTML/PDF
share