StudyEnglishWords

5#

Двадцать тысяч лье под водой. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двадцать тысяч лье под водой". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 387 книг и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 221 из 251  ←предыдущая следующая→ ...

CHAPTER XVII
FROM CAPE HORN TO THE AMAZON
17. ОТ МЫСА ГОРН ДО АМАЗОНКИ
How I got on to the platform, I have no idea; perhaps the Canadian had carried me there. But I breathed, I inhaled the vivifying sea-air. My two companions were getting drunk with the fresh particles. The other unhappy men had been so long without food, that they could not with impunity indulge in the simplest aliments that were given them. We, on the contrary, had no end to restrain ourselves; we could draw this air freely into our lungs, and it was the breeze, the breeze alone, that filled us with this keen enjoyment.
Как я очутился на палубе, я не знаю. Может быть, перенес меня туда канадец. Так или иначе, но я дышал. Я втягивал в себя животворящий воздух моря. Рядом со мной мои товарищи упивались его освежающими молекулами.
Несчастным, долго голодавшим людям нельзя набрасываться на первую предложенную пищу. Нам же, наоборот, не надо было сдерживать себя, мы могли всей силой своих легких вдыхать атомы морского воздуха, а морской бриз сам собой вливал в нас этот сладостный пьянящий воздух.
"Ah!" said Conseil, "how delightful this oxygen is! Master need not fear to breathe it. There is enough for everybody."
- Ах, кислород, какое это благо! - говорил Консель. - Теперь, господин Аронакс, не бойтесь наслаждаться им. Здесь хватит его на всех.
Ned Land did not speak, but he opened his jaws wide enough to frighten a shark. Our strength soon returned, and, when I looked round me, I saw we were alone on the platform. The foreign seamen in the Nautilus were contented with the air that circulated in the interior; none of them had come to drink in the open air.
Нед Ленд не произносил ни слова, а только раскрывал свой рот, но так, что даже акуле сделалось бы страшно. А какой у него могучий вдох! В легких канадца была такая "тяга", как в хорошо растопленной печи.
К нам быстро возвращались наши силы, и, когда я огляделся, я увидал, что на палубе были только мы. Никого из экипажа. Даже капитана Немо.
Странные моряки "Наутилуса" удовлетворялись тем воздухом, который циркулировал внутри самого судна. Ни один не вышел насладиться вольным воздухом.
The first words I spoke were words of gratitude and thankfulness to my two companions. Ned and Conseil had prolonged my life during the last hours of this long agony. All my gratitude could not repay such devotion.
Первые произнесенные мной слова были словами благодарности двум моим товарищам. За долгие часы нашей агонии Консель и Нед поддерживали во мне жизнь. Никакой благодарностью нельзя было отплатить за их преданность.
- Ладно уж, господин профессор, не стоит и говорить об этом! - ответил мне Нед Ленд. - В чем же тут заслуга? Никакой. Это простая арифметика.
Ваша жизнь дороже нашей. Стало быть, ее и надо сохранить.
- Неверно, Нед, - ответил я. - Нет никого выше человека доброго и благородной души, а вы - такой!
- Ладно! Ладно! - повторял смущенный канадец.
- И ты, мой милый Консель, ты тоже очень страдал.
- Да нет - не очень. Говоря правду, мне, конечно, не хватало немного воздуху, но, по-моему, я к этому был приспособлен. Кроме того, я видел, что господин профессор теряет сознание, а от этого у меня пропадало желание дышать. Как говорится, у меня в зобу спирало дыхание.
Консель, чувствуя, что запутался в общих рассуждениях, замолк.
"My friends," said I, "we are bound one to the other for ever, and I am under infinite obligations to you."
- Друзья мои, - ответил я, глубоко тронутый, - теперь навеки мы связаны друг с другом, и по отношению ко мне вы имеете полное право...
"Which I shall take advantage of," exclaimed the Canadian.
- Которым я воспользуюсь, - прервал меня канадец.
"What do you mean?" said Conseil.
- Эге! - произнес Консель.
"I mean that I shall take you with me when I leave this infernal Nautilus."
- Да, - продолжал Нед Ленд, - правом взять вас с собой, когда я брошу этот дьявольский "Наутилус".
"Well," said Conseil, "after all this, are we going right?"
- В самом деле, - сказал Консель, - разве мы не идем в хорошую сторону.
"Yes," I replied, "for we are going the way of the sun, and here the sun is in the north."
- Да, - ответил я, - мы идем к солнцу, а здесь солнце - это север.
"No doubt," said Ned Land; "but it remains to be seen whether he will bring the ship into the Pacific or the Atlantic Ocean, that is, into frequented or deserted seas."
- Все так, - заметил канадец, - но вопрос в том, пойдем ли мы в Атлантический или в Тихий океан, иными словами, в море, часто посещаемое кораблями или безлюдное.
I could not answer that question, and I feared that Captain Nemo would rather take us to the vast ocean that touches the coasts of Asia and America at the same time. He would thus complete the tour round the submarine world, and return to those waters in which the Nautilus could sail freely. We ought, before long, to settle this important point. The Nautilus went at a rapid pace. The polar circle was soon passed, and the course shaped for Cape Horn. We were off the American point, March 31st, at seven o'clock in the evening. Then all our past sufferings were forgotten. The remembrance of that imprisonment in the ice was effaced from our minds. We only thought of the future. Captain Nemo did not appear again either in the drawing-room or on the platform. The point shown each day on the planisphere, and, marked by the lieutenant, showed me the exact direction of the Nautilus. Now, on that evening, it was evident, to, my great satisfaction, that we were going back to the North by the Atlantic. The next day, April 1st, when the Nautilus ascended to the surface some minutes before noon, we sighted land to the west. It was Terra del Fuego, which the first navigators named thus from seeing the quantity of smoke that rose from the natives' huts. The coast seemed low to me, but in the distance rose high mountains. I even thought I had a glimpse of Mount Sarmiento, that rises 2,070 yards above the level of the sea, with a very pointed summit, which, according as it is misty or clear, is a sign of fine or of wet weather. At this moment the peak was clearly defined against the sky. The Nautilus, diving again under the water, approached the coast, which was only some few miles off. From the glass windows in the drawing-room, I saw long seaweeds and gigantic fuci and varech, of which the open polar sea contains so many specimens, with their sharp polished filaments; they measured about 300 yards in length—real cables, thicker than one's thumb; and, having great tenacity, they are often used as ropes for vessels. Another weed known as velp, with leaves four feet long, buried in the coral concretions, hung at the bottom. It served as nest and food for myriads of crustacea and molluscs, crabs, and cuttlefish. There seals and otters had splendid repasts, eating the flesh of fish with sea-vegetables, according to the English fashion. Over this fertile and luxuriant ground the Nautilus passed with great rapidity. Towards evening it approached the Falkland group, the rough summits of which I recognised the following day. The depth of the sea was moderate. On the shores our nets brought in beautiful specimens of sea weed, and particularly a certain fucus, the roots of which were filled with the best mussels in the world. Geese and ducks fell by dozens on the platform, and soon took their places in the pantry on board.
На это я не мог ответить, я сам побаивался, что капитан Немо поведет нас в тот великий океан, который омывает берега Америки и Азии. Этим он закончит свое подводное кругосветное плавание и вернется в те моря, где "Наутилус" будет находиться в полной независимости. А если мы вернемся в Тихий океан, далеко от обитаемой земли, что станется с планами Неда Ленда?.
Но в скором времени мы будем точно осведомлены в этом отношении.
"Наутилус" шел большим ходом. Мы быстро пересекли южный полярный круг и держали курс на мыс Горн. 31 марта в семь часов вечера мы были на траверсе южной оконечности Америки.
К этому времени все наши прошлые страдания были забыты. Воспоминания о нашем заключении во льдах мало-помалу стушевались в нашей памяти. Мы думали только о будущем. Капитан Немо не появлялся ни на палубе, ни в салоне. Ежедневные отметки на карте полушария, которые делал помощник капитана, давали мне возможность точно следить за курсом "Наутилуса". И вечером того же дня выяснилось, к моему глубокому удовлетворению, что мы возвращаемся на север по Атлантическому океану.
Я сообщил канадцу и Конселю результат своих наблюдений.
- Хорошая новость, - заметил канадец, - но куда пойдет "Наутилус"?
- Этого, Нед, сказать я не могу.
- Уж не вздумает ли капитан после Южного полюса попасть на Северный, а потом вернуться в Тихий океан через пресловутый Северо-Западный проход?
- За него не поручишься, - ответил Консель.
- Ну и пусть его, - сказал канадец, - мы улепетнем от него раньше.
- Во всяком случае, - добавил Консель, - капитан Немо - человек, какой надо, и мы не пожалеем, что свели с ним знакомство.
- Особенно когда мы с ним расстанемся! - заметил Нед Ленд.
На следующий день, 1 апреля, за несколько минут до двенадцати часов, когда "Наутилус" всплыл на поверхность, мы заметили на западе берег. Это была Огненная Земля, прозванная так первыми мореплавателями, которые увидели на ней множество дымков, поднимавшихся над хижинами туземцев.
Огненная Земля представляет собой скопление островов, раскинутых на пространстве тридцати лье в длину и двадцати четырех в ширину, между пятьдесят третьим и пятьдесят шестым градусом южной широты и шестьдесят седьмым градусом пятидесятой минутой и семьдесят седьмым градусом пятнадцатой минутой западной долготы. Берег мне показался низким, но вдали высились большие горы. По-моему, я даже различил среди них гору Сармиенто, достигающую высоты 2070 метров над уровнем моря, - это пирамидальная глыба из сланцевых пород, с очень острой вершиной, которая в зависимости от того, закрыта ли она облаками, или нет, предсказывает, как сообщил мне Нед Ленд, плохую или хорошую погоду.
- Отличный барометр, мой друг, - заметил я.
- Да, барометр природный, он не обманул меня ни разу, когда я плавал по Магелланову проливу.
В это время пик Сармиенто отчетливо вырисовался на фоне неба. Это предсказывало хорошую погоду, что и подтвердилось.
"Наутилус", погрузившись в воду, приблизился к берегу, но шел вдоль него только несколько миль.
Сквозь стекла окон в салоне я видел длинные, похожие на лианы стебли гигантских представителей фукусовых водорослей, несущих грушевидные пузыри и представленных несколькими видами в свободных водах Южного полюса; их клейкие гладкие стебли достигают трехсот метров в длину - это настоящие веревки толщиною в большой палец, очень крепкие; они нередко служат вместо причальных канатов для небольших судов. Другой вид травы, под названием вельпы, с листьями длиной в четыре фута, покрытыми коралловидными наростами, устилал морское дно. Он служил пищей и местом скоплений для мириад ракообразных, моллюсков, крабов, каракатиц. Среди них пиршествовали тюлени и морские выдры, соединяя на английский манер рыбу с зеленью.
По этим исключительно плодовитым глубинам "Наутилус" плыл с предельной скоростью. К вечеру он уже приближался к Фолклендским островам, и на следующее утро я уже мог видеть горные вершины этих островов. Глубина моря была тут незначительна. Я полагал, и не без оснований, что два главных острова, окруженные многочисленными островами, когда-то образовывали часть Магеллановой земли. Фолклендские острова были открыты, вероятно, Джоном Девисом, который назвал их Южными островами Девиса. Позднее Ричард Хаукинс назвал их Майдэн-Айланд - островами Девы Марии. В начале XVIII века французские рыбаки из Сен-Мало назвали их Малуинами, и, наконец, англичане, которым теперь принадлежат эти острова, дали им имя Фолкленд.
У их побережий наши сети захватили несколько интересных видов водорослей и среди них фукусов, корни которых были усеяны лучшими в мире ракушками. Дикие гуси и утки десятками слетались на побережье; они по заслугам заняли подобающее место в кухне "Наутилуса".
Что касается рыб, то я специально заинтересовался костистыми из группы бычков. В особенности меня привлек один вид бычка в двадцать сантиметров длиной, покрытый желтыми и беловатыми крапинами.
Я любовался многочисленными медузами и самыми красивыми из них - хризаорами, свойственными водам Фолклендских островов. Они имели форму то полусферического зонтика, совершенно гладкого с буро-красными полосками и обрамленного двенадцатью правильными фестонами, то форму корзинки, откуда изящно свешивались широкие листья и длинные красные веточки. Они плавали, гребя своими листовидными губными щупальцами и распуская по течению свою густую шевелюру из тонких краевых щупалец. Мне хотелось сохранить несколько образцов этих нежных зоофитов, которые, к сожалению, быстро разрушаются вне родной стихии.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1