Двадцать тысяч лье под водой. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двадцать тысяч лье под водой". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2646 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 245 из 251  ←предыдущая следующая→ ...

The water was rising. The poor creatures were crowding the ratlines, clinging to the masts, struggling under the water. It was a human ant-heap overtaken by the sea. Paralysed, stiffened with anguish, my hair standing on end, with eyes wide open, panting, without breath, and without voice, I too was watching! An irresistible attraction glued me to the glass! Suddenly an explosion took place. The compressed air blew up her decks, as if the magazines had caught fire. Then the unfortunate vessel sank more rapidly. Her topmast, laden with victims, now appeared; then her spars, bending under the weight of men; and, last of all, the top of her mainmast. Then the dark mass disappeared, and with it the dead crew, drawn down by the strong eddy.
Громадный корабль погружался медленно. "Наутилус" следовал за ним, следя за каждым его движением. Внезапно раздался взрыв. Сжатый воздух взорвал палубы, словно кто-то поджег пороховые погреба. Толчок воды был такой силы, что отбросило наше судно.
Теперь несчастный корабль стал быстро идти ко дну. Вот показались марсы, облепленные жертвами, реи, согнувшиеся от громоздящихся людей, и, наконец, вершина главной мачты. Темная масса скрылась под водой со всем своим экипажем мертвецов, захлестнутых ужасным водоворотом.
I turned to Captain Nemo. That terrible avenger, a perfect archangel of hatred, was still looking. When all was over, he turned to his room, opened the door, and entered. I followed him with my eyes. On the end wall beneath his heroes, I saw the portrait of a woman, still young, and two little children. Captain Nemo looked at them for some moments, stretched his arms towards them, and, kneeling down, burst into deep sobs.
Я обернулся и поглядел на капитана Немо. Этот страшный судия, настоящий архангел мести, не отрывал глаз от тонущего корабля. Когда все кончилось, капитан Немо направился к своей каюте, отворил дверь и вошел к себе. Я провожал его глазами.
На стене против двери, над портретами его героев, я увидал портрет еще молодой женщины и двух детей. Капитан Немо несколько секунд смотрел на них, протянув к ним руки, затем упал на колени и горько зарыдал.
The panels had closed on this dreadful vision, but light had not returned to the saloon: all was silence and darkness within the Nautilus. At wonderful speed, a hundred feet beneath the water, it was leaving this desolate spot. Whither was it going? To the north or south? Where was the man flying to after such dreadful retaliation? I had returned to my room, where Ned and Conseil had remained silent enough. I felt an insurmountable horror for Captain Nemo. Whatever he had suffered at the hands of these men, he had no right to punish thus. He had made me, if not an accomplice, at least a witness of his vengeance. At eleven the electric light reappeared. I passed into the saloon. It was deserted. I consulted the different instruments. The Nautilus was flying northward at the rate of twenty-five miles an hour, now on the surface, and now thirty feet below it. On taking the bearings by the chart, I saw that we were passing the mouth of the Manche, and that our course was hurrying us towards the northern seas at a frightful speed. That night we had crossed two hundred leagues of the Atlantic. The shadows fell, and the sea was covered with darkness until the rising of the moon. I went to my room, but could not sleep. I was troubled with dreadful nightmare. The horrible scene of destruction was continually before my eyes. From that day, who could tell into what part of the North Atlantic basin the Nautilus would take us? Still with unaccountable speed. Still in the midst of these northern fogs. Would it touch at Spitzbergen, or on the shores of Nova Zembla? Should we explore those unknown seas, the White Sea, the Sea of Kara, the Gulf of Obi, the Archipelago of Liarrov, and the unknown coast of Asia? I could not say. I could no longer judge of the time that was passing. The clocks had been stopped on board. It seemed, as in polar countries, that night and day no longer followed their regular course. I felt myself being drawn into that strange region where the foundered imagination of Edgar Poe roamed at will. Like the fabulous Gordon Pym, at every moment I expected to see "that veiled human figure, of larger proportions than those of any inhabitant of the earth, thrown across the cataract which defends the approach to the pole." I estimated (though, perhaps, I may be mistaken)—I estimated this adventurous course of the Nautilus to have lasted fifteen or twenty days. And I know not how much longer it might have lasted, had it not been for the catastrophe which ended this voyage. Of Captain Nemo I saw nothing whatever now, nor of his second. Not a man of the crew was visible for an instant. The Nautilus was almost incessantly under water. When we came to the surface to renew the air, the panels opened and shut mechanically. There were no more marks on the planisphere. I knew not where we were. And the Canadian, too, his strength and patience at an end, appeared no more. Conseil could not draw a word from him; and, fearing that, in a dreadful fit of madness, he might kill himself, watched him with constant devotion. One morning (what date it was I could not say) I had fallen into a heavy sleep towards the early hours, a sleep both painful and unhealthy, when I suddenly awoke. Ned Land was leaning over me, saying, in a low voice, "We are going to fly." I sat up.
Жуткое зрелище кончилось, и створы закрылись; но свет в салоне не зажегся. Внутри подводного корабля царили безмолвие и мрак. "Наутилус" уходил от места скорби с невероятной быстротой, на глубине ста метров.
Куда он шел? На юг или на север? Куда бежал этот человек, совершив свое ужасное, возмездие?
Я вернулся к себе в каюту, где молча сидели Консель и Нед. Я чувствовал отвращение к капитану Немо. Сколько бы он ни пострадал от других людей, он не имел права наказывать их так жестоко. Он превратил меня если не в сообщника, то в свидетеля деяний своей мести! Это уже слишком!
В одиннадцать часов дали свет. Я прошел в салон. В нем было пусто. Я посмотрел на инструменты. "Наутилус" несся к северу со скоростью двадцати пяти миль в час то на поверхности, то на тридцать футов ниже. По отметкам на карте я видел, что мы прошли мимо Ла-Манша и с невероятной скоростью идем по направлению к северным морям. Я еле успевал ловить глазами мелькавших перед окнами длинноносых акул, рыб-молотов, морских волков, частых посетителей этих вод, больших морских орлов, тучи морских коньков, похожих на шахматных коней, угрей, извивавшихся, как фейерверочные змейки, полчища крабов, плывших в наклонной плоскости, скрестив клешни на панцире, наконец стаи касаток, соперничавших с "Наутилусом" в быстроте. Но, конечно, о наблюдении, изучении, классификации не могло быть речи.
К вечеру мы прошли Атлантическим океаном двести миль. Смеркалось, и до восхода луны море окутал мрак. Ужасная сцена разгрома все время воскресала в моем воображении.
С этого дня кто мог сказать, куда нас увлечет "Наутилус" в этом бассейне Северной Атлантики? Все время шедший с непостижимой скоростью!
Все время в полупотемках! Дойдет ли он до шпицбергенских кос, до круч Новой Земли? Пройдет ли по неведомым морям - по Белому и Карскому, по Обскому заливу, архипелагам Ляхова, вдоль неизвестных берегов Азиатского материка? Трудно сказать. Не знаю, сколько прошло времени. Время остановилось на судовых часах. Казалось, день и ночь шли не обычным чередом, а как в полярных странах. Я чувствовал себя во власти фантастического мира, где так свободно вращалось больное воображение Эдгара По. Каждую минуту я был готов увидеть мифического Гордона Пима, "эту туманную человеческую фигуру, гораздо большего объема, чем у любого обитателя земли, распростертого поперек водопада, который преграждает доступ к полюсу!"
Я предполагаю, - может быть, и ошибочно, - что отважный бег "Наутилуса" длился пятнадцать или двадцать дней, и неизвестно, сколько бы он продолжался, если бы не катастрофа, закончившая это путешествие. О капитане Немо не было ни слуху ни духу. О помощнике капитана - не больше.
Ни один человек из экипажа не появлялся ни на одну секунду. Почти все время "Наутилус" держался под водой. Когда он поднимался на поверхность, чтобы обновить воздух, створы открывались и закрывались автоматически. Ни одной отметки на карте. Я не имел понятия, где мы находимся.
Добавлю, что канадец, утратив силы и терпение, не появлялся тоже.
Конселю не удавалось выжать из него ни одного слова, и он боялся, как бы канадец в припадке безумия или под влиянием невыносимой тоски по родине не покончил самоубийством. Он следил за ним, не оставляя его ни на одну минуту.
Каждому понятно, что в таких условиях наше положение стало невыносимым.
Однажды утром, но какого числа сказать трудно, в первые часы дня я заснул, но сном болезненным, тяжелым. Когда я пробудился, я увидал Неда, который нагнулся надо мной и шепотом сказал:
- Бежим!
Я вскочил.
скачать в HTML/PDF
основано на 1 оценках: 5 из 5 1