7#

Двенадцать стульев. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двенадцать стульев". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2620 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 177 из 302  ←предыдущая следующая→ ...

"Uhunh," said the editor, trying to play for time.
"What's the matter?"
– Ну-ну, – пробормотал секретарь, стараясь оттянуть время, – в чем дело?
"The matter is that on Wednesday there was no Life-and-the-Law, on Friday there was no Life-and-the-Law, on Thursday you carried only a case of alimony which you had in reserve, and on Saturday you're leaving out a trial which has been written up for some time in all other papers.
It's only us who-"
– Дело в том, что в среду
«Суда и быта» не было, в пятницу
«Суда и быта» не было, в четверг поместили из загона только алиментное дело, а в субботу снимают процесс, о котором давно пишут во всех газетах, и только мы…
"Which other papers?" cried the editor.
"I haven't seen it."
– Где пишут? – закричал секретарь. – Я не читал.
"It will appear again tomorrow and we'll be too late."
– Завтра всюду появится, а мы опять опоздаем.
"But when you were asked to report the Chubarov case, what did you write?
– А когда вам поручили чубаровское дело, вы что писали?
It was impossible to get a line out of you.
Строки от вас нельзя было получить.
I know.
Я знаю.
You were reporting the case for an evening paper."
Вы писали о чубаровцах в вечерку.
"How do you know?"
– Откуда это вы знаете?
"I know.
– Знаю.
I was told."
Говорили.
"In that case I know who told you.
– В таком случае я знаю, кто вам говорил.
It was Persidsky.
The same Persidsky who blatantly uses the editorial-office services to send material to Leningrad."
Вам говорил Персицкий, тот Персицкий, который на глазах у всей Москвы пользуется аппаратом редакции, чтобы давать материал в Ленинград.
"Pasha," said the editor quietly, "fetch Persidsky."
– Паша! – сказал секретарь тихо. – Позовите Персицкого.
Life-and-the-Law sat indifferently on the window ledge.
«Суд и быт» индифферентно сидел на подоконнике.
In the garden behind him birds and young skittle players could be seen busily moving about.
Позади него виднелся сад, в котором возились птицы и городошники.
They litigated for some time.
The editor ended the hearing with a smart move: he deleted the chess and replaced it with Life-and-the-Law.
Тяжбу
«Суда и быта» с Персицким, Персицкого с редакцией и редакции с
«Судом и бытом» разбирали долго.
Пришли сотрудники из разных отделов и образовали кружок.
Теперь велась дуэль непосредственно между
«Судом и бытом» и Персицким.
Когда конфликт стал чрезмерно острым, секретарь прекратил его ловким приемом: выкинул шахматы и вместо них поставил реабилитировавшийся
«Суд и быт».
Persidsky was given a warning.
Персицкому было сделано предупреждение.
It was five o'clock, the busiest time for the office.
Наступило самое горячее редакционное время – пять часов.
Smoke curled above the over-heated typewriters.
Над разогревшимися пишущими машинками курился дымок.
The reporters dictated in voices harshened by haste.
Сотрудники диктовали противными от спешки голосами.
The senior typist shouted at the rascals who slipped in their material unobserved and out of turn.
Старшая машинистка кричала на негодяев, незаметно подкидывавших свои материалы вне очереди.
Down the corridor came the office poet.
По коридору ходил редакционный поэт в стиле:
Слушай, земля,
Просыпаются реки,
Из шахт,
От пашен,
Станков,
От каждой
Маленькой
Библиотеки
Стоустый слышится рев…
He was courting a typist, whose modest hips unleashed his poetic emotions.
Он ухаживал за машинисткой, скромные бедра которой развязывали его поэтические чувства.
He used to lead her to the end of the corridor by the window and murmur words of love to her, to which she usually replied:
Он уводил ее в конец коридора и у окна, между месткомом и женской уборной, говорил слова любви, на которые девушка отвечала:
"I'm working overtime today and I'm very busy."
– У меня сегодня сверхурочная работа, и я очень занята.
That meant she loved another.
Это значило, что она любит другого.
Тогда поэт уходил домой и писал стихи для души.
Меня манит твой взгляд туманный,
Кавказ сияет предо мной.
Твой рот, твой стан благоуханный…
О я, погубленный тобой…
The poet got in everyone's way and asked all his friends the same favour with monotonous regularity.
Поэт путался под ногами и ко всем знакомым обращался с поразительно однообразной просьбой:
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 4 из 5 1