StudyEnglishWords

7#

Двенадцать стульев. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Двенадцать стульев". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 387 книг и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 89 из 302  ←предыдущая следующая→ ...

Gavrilin made frequent visits to the building sites in his ancient, wheezing Fiat and had rows with Treukhov.
While the terminus and depot were being erected, the citizens of Stargorod merely made jokes.
Гаврилин часто приезжал в старом простуженном «фиате» на постройку станции.
Здесь между ним и Треуховым вспыхивали перебранки.
Наступил и финансовый кризис.
Госбанк урезал ссуду на 40%.
Строить было не на что.
Положение было такое, что если через две недели не дадут денег, то по векселям платить будет нечем.
В последнее время Треухов ночевал в конторе постройки.
С домом он сносился по телефону и приезжал домой только в субботу на воскресенье.
В вечер финансового поражения к конторе постройки притрясся на своем утлом «фиате» Гаврилин и закричал:
– Едем, инженер, в центр согласовывать, не то нас банк по миру пустит.
Треухов еле успел позвонить домой.
Гаврилин торопил к скорому.
Строители пробыли в Москве пять дней.
Центр был побежден.
Ссуда была восстановлена в прежнем размере.
Покуда строились и монтировались трамвайная станция и депо, старгородцы только отпускали шуточки.
Куплетист Федя Клетчатый осмелился даже в ресторане
«Феникс» осмеять постройку в куплетах.
Приезжали меня сватать,
Просили приданого.
А папаша посулил
Трамвая буланого.
Но когда стали укладывать рельсы и навешивать провода на круглые трамвайные мачты, даже такой неисправимый пессимист, как Федя Клетчатый, переменил фронт и запел по-иному:
Елекстрический мой конь
Лучше, чем кобылка.
На трамвае я поеду,
А со мною милка.
In the Stargorod Truth the tram story was reported by the
"Prince of Denmark", writer of humorous pieces, known to the whole town under the pen name of
"Flywheel".
В
«Старгородской правде» трамвайным вопросом занялся известный всему городу фельетонист Принц Датский, писавший теперь под псевдонимом Маховик.
Not less than three times a week, in a long account, Flywheel expressed his irritation at the slowness of the construction.
Не меньше трех раз в неделю Маховик разражался большим бытовым очерком о ходе постройки.
The newspaper's third column -which used to bound with such sceptical headlines as
Третья полоса газеты, изобиловавшая заметками под скептическими заголовками:
"No sign of a club",
«Мало пахнет клубом»,
"Around the weak points",
«По слабым точкам»,
"Inspections are needed, but what is the point of shine and long tails?"
«Осмотры нужны, но причем тут блеск и длинные хвосты»,
"Good and . . . bad",
«Хорошо и… плохо»,
"What we like and what we don't",
«Чему мы рады и чему нет»,
"Deal with the saboteurs of education", and
«Подкрутить вредителей просвещения» и
"It's time to put an end to red tape"-began to present readers with such sunny and encouraging headings at the top of Flywheel's reports as
«С бумажным морем пора прикончить», – стала дарить читателей солнечными и бодрыми заголовками очерков Маховика:
"How we are living and how we are building",
«Как строим, как живем»,
"Giant will soon start work",
«Гигант скоро заработает»,
"Modest builder", and so on, in that vein.
«Скромный строитель» и далее, в том же духе.
Treukhov used to open the newspaper with a shudder and, feeling disgust for the brotherhood of writers, read such cheerful lines about himself as:
Треухов с дрожью разворачивал газету и, чувствуя отвращение к братьям-писателям, читал о своей особе бодрые строки:
. . .
I'm climbing over the rafters with the wind whistling in my ears.
«… Подымаюсь по стропилам.
Ветер шумит в уши.
Above me is the invisible builder of our powerful tramway, that thin, pug-nosed man in a shabby cap with crossed hammers.
Наверху – он, этот невзрачный строитель нашей мощной трамвайной станции, этот худенький с виду, курносый человечек в затрапезной фуражке с молоточками.
It brings to mind Pushkin's poem:
"There he stood, full of great thoughts, on the bank. . . ."
Вспоминаю: „На берегу пустынных волн стоял он, дум великих полн“…
I approach him.
Подхожу.
Not a breath of air.
Ни единого ветерка.
The rafters do not stir.
Стропила не шелохнутся.
I ask him: How is the work progressing?
Спрашиваю:
– Как выполняются задания?
Engineer Treukhov's ugly face brightens up. . . .
Некрасивое лицо строителя, инженера Треухова, оживляется.
He shakes my hand and says:
Он пожимает мне руку.
Он говорит:
"Seventy per cent of the target has been reached." [The article ended like this]:
– 70% задания уже выполнено»…
Статья кончается так:
He shakes my hand in farewell.
The rafters creak behind me.
«Он жмет мне на прощанье руку… Позади меня гудят стропила.
Builders scurry to and fro.
Рабочие снуют там и сям.
Who could forget the feverish activity of the building site or the homely face of our builder?
Кто может забыть этих кипений рабочей стройки, этой неказистой фигуры нашего строителя?
FLYWHEEL
Маховик».
The only thing that saved Treukhov was that he had no time to read the papers and usually managed to miss Comrade Flywheel's jottings.
Спасало Треухова только то, что на чтение времени не было и иногда удавалось пропустить сочинение тов.
Маховика.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 4 из 5 1