4#

Детство. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Детство". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 708 книг и 2041 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 168 из 238  ←предыдущая следующая→ ...

“You eat your dinner . . . that ‘s the best thing you can do!”
- А ты - ешь знай!
Mother joked all the time, and her clear eyes sparkled.
Мать шутила, сверкая ясными глазами.
“So you were frightened just now?” she asked, giving me a push.
- Что, испугался давеча? - спросила она, толкнув меня.
No, I had not been so frightened then, but now I felt uneasy and bewildered.
Нет, я не очень испугался тогда, но теперь мне было неловко, непонятно.
As the meal dragged out to the weary length which was usual on Sundays and holidays, it seemed to me that these could not be the same people who, only half an hour ago, were shouting at each other, on the verge of fighting, and bursting out into tears and sobs.
Ели они, как всегда по праздникам, утомительно долго, много, и казалось, что это не те люди, которые полчаса тому назад кричали друг на друга, готовые драться, кипели в слезах и рыданиях.
I could not believe, that is to say, that they were in earnest now, and that they were not ready to weep all the time.
Как-то не верилось уже, что всё это они делали серьёзно и что им трудно плакать.
But those tears and cries, and the scenes which they inflicted upon one another, happened so often, and died away so quickly, that I began to get used to them, and they gradually ceased to excite me or to cause me heartache.
И слёзы, и крики их, и все взаимные мучения, вспыхивая часто, угасая быстро, становились привычны мне, всё меньше возбуждали меня, всё слабее трогали сердце.
Much later I realized that Russian people, because of the poverty and squalor of their lives, love to amuse themselves with sorrow to play with it like children, and are seldom ashamed of being unhappy.
Долго спустя я понял, что русские люди, по нищете и скудости жизни своей, вообще любят забавляться горем, играют им, как дети, и редко стыдятся быть несчастными.
Amidst their endless week-days, grief makes a holiday, and a fire is an amusement a scratch is an ornament to an empty face.
В бесконечных буднях и горе - праздник, и пожар - забава; на пустом лице и царапина - украшение...
Chapter XI
XI
AFTER this incident mother suddenly asserted herself, made a firm stand, and was soon mistress of the house, while grandfather, grown thoughtful and quiet, and quite unlike himself, became a person of no account.
После этой истории мать сразу окрепла, туго выпрямилась и стала хозяйкой в доме, а дед сделался незаметен, задумчив, тих непохоже на себя.
He hardly ever went out of the house, but sat all day up in the attic reading, by stealth, a book called
Он почти перестал выходить из дома, всё сидел одиноко на чердаке, читал таинственную книгу
“The Writings of My Father.”
"Записки моего отца".
He kept this book in a trunk under lock and key, and one day I saw him wash his hands before he took it out.
Книгу эту он держал в укладке под замком, и не однажды я видел, что прежде, чем вынуть её, дед моет руки.
It was a dumpy, fat book bound in red leather; on the dark blue title page a figured inscription in different colored inks flaunted itself:
Она была коротенькая, толстая, в рыжем кожаном переплёте; на синеватом листе пред титулом красовалась фигурная надпись выцветшими чернилами:
“To worthy Vassili Kashmirin, in gratitude, and sincere remembrance”; and underneath were written some strange surnames, while the frontispiece depicted a bird on the wing.
"Почтенному Василью Каширину с благодарностью на сердечную память", подписана была какая-то странная фамилия, а росчерк изображал птицу в полёте.
скачать в HTML/PDF
share