4#

Детство. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Детство". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 704 книги и 2009 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 189 из 238  ←предыдущая следующая→ ...

Well, I met my children with my hands before my face.
Fear sobered Mischka at once, and Jaashenka, the dear boy, let the cat out of the bag by babbling:
Ну, встретила я деток ладонями по рожам - Мишка-то со страху сразу трезвый стал, а Яшенька, милый, и лыка не вяжет, однако бормочет:
‘I don’t know anything about it.
It is all Michael’s doing.
He is the eldest.’
"Знать ничего не знаю; это всё Михайло, он старшой!"
“However, we made it all right with the Inspector.
He was a very nice gentleman.
Успокоили мы квартального кое-как - хороший он был господин!
‘Oh,’ he says, ‘but you had better take care; if anything bad happens in your house I shall know who is to blame.’
"Ох, говорит, глядите, коли случится у вас что худое, я буду знать, чья вина!"
And with that he went away.
С тем и ушёл.
“And grandfather went to Maxim and said:
А дед подошёл к Максиму-то и говорит:
‘Thank you!
Any one else in your place would not have acted as you have done that I know!
"Ну, спасибо тебе, другой бы на твоем месте так не сделал, я это понимаю!
And thank you, daughter, for bringing such a good man into your father’s house.’
И тебе, дочь, спасибо, что доброго человека в отцов дом привела!"
Grandfather could speak very nicely when he liked.
It was after this that he began to be silly, and keep his heart shut up like a castle.
Он ведь, дедушко-то, когда хотел, так хорошо говорил, это уж после, по глупости, стал на замок сердце-то запирать.
“We three were left together.
Maxim Savatyevitch began to cry, and became almost delirious.
Остались мы втроём, заплакал Максим Савватеич и словно бредить стал:
‘Why have they done this to me?
What harm have I done them?
"За что они меня, что худого сделал я для них?
Mama . . . why did they do it?’
Мама - за что?"
He never called me ‘mamasha,’ but always ‘mama,’ like a child . . . and he was really a child in character.
Он меня не мамашей, а мамой звал, как маленький, да он и был, по характеру-то, вроде ребёнка.
‘Why . . .?’ he asked.
"За что?" - спрашивает.
“I cried too what else was there for me to do?
Я - реву, что мне больше осталось?
I was so sorry for my children.
Мои дети-то, жалко их!
Your mother tore all the buttons off her bodice, and sat there, all dishevelled as if she had been fighting, calling out:
Мать твоя все пуговицы на кофте оборвала, сидит растрёпана, как после драки, рычит:
‘Let us go away, Maxim.
"Уедем, Максим!
My brothers are our enemies; I am afraid of them.
Let us go away!’
Братья нам враги, боюсь их, уедем!"
“I tried to quieten her.
Я уж на неё цыкнула:
‘Don’t throw rubbish on the fire,’ I said.
‘The house is full of smoke without that.’
"Не бросай в печь сору, и без того угар в доме!"
“At that very moment that fool of a grandfather must go and send those two to beg forgiveness; she sprang at Mischka and slapped his face.
‘There ‘s your forgiveness!’ she said.
Тут дедушко дураков этих прислал прощенья просить, наскочила она на Мишку, хлысь его по щеке - вот те и прощенье!
And your father complained:
А отец жалуется:
‘How could you do such a thing, brothers?
"Как это вы, братцы?
You might have crippled me.
What sort of a workman shall I be without hands’?’
Ведь вы калекой могли оставить меня, какой я работник без рук-то?"
скачать в HTML/PDF
share