4#

Детство. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Детство". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 708 книг и 2009 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 33 из 238  ←предыдущая следующая→ ...

The yellow lights of two tallow candles, pointed like spears, flickered on the table.
На столе качаются жёлтые огни двух сальных свеч, острые, точно копья.
Uncle Jaakov grew more and more rigid, as though he were in a deep sleep with his teeth clenched; but his hands seemed to live with a separate existence.
The bent fingers of his right hand quivered indistinctly over the dark keyboard, just like fluttering and struggling birds, while his left passed up and down the neck with elusive rapidity.
Дядя Яков всё более цепенел; казалось, он крепко спит, сцепив зубы, только руки его живут отдельной жизнью: изогнутые пальцы правой неразличимо дрожали над тёмным голосником, точно птица порхала и билась; пальцы левой с неуловимою быстротой бегали по грифу.
When he had been drinking he nearly always sang through his teeth in an unpleasantly shrill voice, an endless song:
Выпивши, он почти всегда пел сквозь зубы голосом, неприятно свистящим, бесконечную песню:
“If Jaakove were a dog He ‘d howl from morn to night.
Быть бы Якову собакою
Выл бы Яков с утра до ночи:
Oie!
I am a-weary!
Ой, скушно мне!
Oie!
Life is dreary!
Ой, грустно мне!
In the streets the nuns walk, On the fence the ravens talk.
По улице монахиня идёт;
На заборе ворона сидит.
Oie!
I am a-weary!
Ой, скушно мне!
The cricket chirps behind the stove And sets the beetles on the move.
За печкою сверчок торохтит,
Тараканы беспокоятся.
Oie!
I am a-weary!
Ой, скушно мне!
One beggar hangs his stockings up to dry, The other steals it away on the sly.
Нищий вывесил портянки сушить,
А другой нищий портянки украл!
Oie!
I am a-weary!
Ой, скушно мне!
Yes!
Life is very dreary!”
Да, ох, грустно мне!
I could not bear this song, and when my uncle came to the part about the beggars I used to weep in a tempest of ungovernable misery.
Я не выносил этой песни и, когда дядя запевал о нищих, буйно плакал в невыносимой тоске.
The music had the same effect on Tsiganok as on the others; he listened to it, running his fingers through his black, shaggy locks, and staring into a corner, half-asleep.
Цыганок слушал музыку с тем же вниманием, как все, запустив пальцы в свои чёрные космы, глядя в угол и посапывая.
Sometimes he would exclaim unexpectedly in a complaining tone,
Иногда он неожиданно и жалобно восклицал:
“Ah! if I only had a voice.
Lord! how I should sing.”
- Эх, кабы голос мне, - пел бы я как, господи!
And grandmother, with a sigh, would say:
Бабушка, вздыхая, говорила:
“Are you going to break our hearts, Jaasha? . . .
- Будет тебе, Яша, сердце надрывать!
Suppose you give us a dance, Vanyatka?”
А ты бы, Ванятка, поплясал...
Her request was not always complied with at once, but it did sometimes happen that the musician suddenly swept the chords with his hands, then, doubling up his fists with a gesture as if he were noiselessly casting an invisible something from him to the floor, cried sharply:
Они не всегда исполняли просьбу её сразу, но бывало, что музыкант вдруг на секунду прижимал струны ладонью, а потом, сжав кулак, с силою отбрасывал от себя на пол что- тоневидимое, беззвучное и ухарски кричал:
“Away, melancholy!
- Прочь, грусть-тоска!
Now, Vanka, stand up!”
Ванька, становись!
Looking very smart, as he pulled his yellow blouse straight, Tsiganok would advance to the middle of the kitchen, very carefully, as if he were walking on nails, and blushing all over his swarthy face and simpering bashfully, would say entreatingly:
Охорашиваясь, одёргивая жёлтую рубаху, Цыганок осторожно, точно по гвоздям шагая, выходил на середину кухни; его смуглые щёки краснели и, сконфуженно улыбаясь, он просил:
скачать в HTML/PDF
share