6#

Жизнь и приключения Николаса Никльби. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Жизнь и приключения Николаса Никльби". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2270 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 103 из 946  ←предыдущая следующая→ ...

On this point they were both agreed, and behaved in unison accordingly.
По этому вопросу они оба пришли к соглашению и, следовательно, действовали сообща.
The only difference between them was, that Mrs. Squeers waged war against the enemy openly and fearlessly, and that Squeers covered his rascality, even at home, with a spice of his habitual deceit; as if he really had a notion of someday or other being able to take himself in, and persuade his own mind that he was a very good fellow.
Разница между ними заключалась лишь в том, что миссис Сквирс вела войну с врагом открыто и бесстрашно, а Сквирс даже у себя дома прикрывал свою подлость привычной ложью, словно у него и в самом деле мелькала мысль, что рано или поздно он сам себя обманет и убедит в том, будто он очень добрый человек.
‘But come,’ said Squeers, interrupting the progress of some thoughts to this effect in the mind of his usher, ‘let’s go to the schoolroom; and lend me a hand with my school-coat, will you?’
— Но позвольте-ка, — сказал Сквирс, прерывая поток мыслей, возникших по этому поводу в уме его помощника, — пойдемте в класс, и помогите мне надеть мой школьный сюртук.
Nicholas assisted his master to put on an old fustian shooting-jacket, which he took down from a peg in the passage; and Squeers, arming himself with his cane, led the way across a yard, to a door in the rear of the house.
Николас помог своему начальнику напялить старую бумазейную охотничью куртку, которую тот снял c гвоздя в коридоре, и Сквирс, вооружившись тростью, повел его через двор к двери в задней половине дома.
‘There,’ said the schoolmaster as they stepped in together; ‘this is our shop, Nickleby!’
— Ну вот, — сказал владелец школы, когда они вместе вошли, — вот наша лавочка, Никльби!
It was such a crowded scene, and there were so many objects to attract attention, that, at first, Nicholas stared about him, really without seeing anything at all.
Здесь была такая теснота и столько предметов, привлекавших внимание, что сначала Николас Только озирался, ничего в сущности не видя.
By degrees, however, the place resolved itself into a bare and dirty room, with a couple of windows, whereof a tenth part might be of glass, the remainder being stopped up with old copy-books and paper.
Но мало-помалу обнарушилась убогая и грязная комната с двумя окнами, застекленными на одну десятую, а остальное пространство было заткнуто старыми тетрадями и бумагой.
There were a couple of long old rickety desks, cut and notched, and inked, and damaged, in every possible way; two or three forms; a detached desk for Squeers; and another for his assistant.
Было здесь два длинных старых, расшатанных стола, изрезанных, искромсанных, испачканных чернилами, две-три скамьи, кафедра для Сквирса и другая — для его помощника.
The ceiling was supported, like that of a barn, by cross-beams and rafters; and the walls were so stained and discoloured, that it was impossible to tell whether they had ever been touched with paint or whitewash.
Потолок, как в амбаре, поддерживали перекрещивающиеся балки и стропила, а стены были такие грязные и бесцветные, что трудно сказать, были ли они когда-нибудь покрашены или побелены.
But the pupils—the young noblemen!
А ученики, юные джентльмены!
How the last faint traces of hope, the remotest glimmering of any good to be derived from his efforts in this den, faded from the mind of Nicholas as he looked in dismay around!
Последние неясные проблески надежды, самые слабые упования принести хоть какую-то пользу в этом логове угасли у Николаса, когда он в отчаянии осмотрелся вокруг!
Pale and haggard faces, lank and bony figures, children with the countenances of old men, deformities with irons upon their limbs, boys of stunted growth, and others whose long meagre legs would hardly bear their stooping bodies, all crowded on the view together; there were the bleared eye, the hare-lip, the crooked foot, and every ugliness or distortion that told of unnatural aversion conceived by parents for their offspring, or of young lives which, from the earliest dawn of infancy, had been one horrible endurance of cruelty and neglect.
Бледные и измождениые лица, тощие и костлявые фигуры, дети со старческими физиономиями, мальчики малорослые и другие, у которых длинные, худые ноги едва выдерживали тяжесть их сгорбленных тел, — все это сразу бросалось в глаза.
Были здесь слезящиеся глаза, заячьи губы, кривые ноги, безобразие и уродство, свидетельствовавшие о противоестественном отвращении родителей к своим отпрыскам, о юных созданиях, которые с самого младенчества являлись несчастными жертвами жестокости и пренебрежения.
скачать в HTML/PDF
share