6#

Жизнь и приключения Николаса Никльби. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Жизнь и приключения Николаса Никльби". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2260 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 112 из 946  ←предыдущая следующая→ ...

‘A sulky state of feeling,’ said Squeers, after a terrible pause, during which he had moistened the palm of his right hand again, ‘won’t do.
— Угрюмость никуда не годится! — сказал Сквирс после зловещей паузы, в течение которой он снова послюнявил ладонь правой руки. 
Cheerfulness and contentment must be kept up.
— Надлежит поддерживать в себе веселое и бодрое расположение духа.
Mobbs, come to me!’
Мобс, подойди ко мне!
Mobbs moved slowly towards the desk, rubbing his eyes in anticipation of good cause for doing so; and he soon afterwards retired by the side-door, with as good cause as a boy need have.
Мобс медленно двинулся к кафедре, вытирая глаза в предвкушении веских для того оснований; и вскоре он вышел в боковую дверь после таких веских оснований, какие только могут выпасть на долю ученика.
Mr. Squeers then proceeded to open a miscellaneous collection of letters; some enclosing money, which Mrs. Squeers ‘took care of;’ and others referring to small articles of apparel, as caps and so forth, all of which the same lady stated to be too large, or too small, and calculated for nobody but young Squeers, who would appear indeed to have had most accommodating limbs, since everything that came into the school fitted him to a nicety.
Мистер Сквирс продолжал вскрывать пеструю коллекцию писем.
В иные были вложены деньги, о которых «брала на себя заботу» миссис Сквирс, а в других упоминалось о мелких принадлежностях туалета вроде шапок и т.д., о которых та же леди утверждала, что они либо слишком велики, либо слишком малы и рассчитаны только на юного Сквирса, который как будто и в самом деле был наделен весьма удобным телосложением, ибо все, что поступало в школу, приходилось ему впору.
His head, in particular, must have been singularly elastic, for hats and caps of all dimensions were alike to him.
В особенности голова его отличалась изумительной эластичностью: шапки и шляпы любых размеров были как раз по нем.
This business dispatched, a few slovenly lessons were performed, and Squeers retired to his fireside, leaving Nicholas to take care of the boys in the school-room, which was very cold, and where a meal of bread and cheese was served out shortly after dark.
По окончании этой операции было дано кое-как еще несколько уроков, и Сквирс удалился к своему очагу, предоставив Николасу надзирать за учениками в классной комнате, где было очень холодно и куда с наступлением темноты подали ужин, состоявший из хлеба и сыра.
There was a small stove at that corner of the room which was nearest to the master’s desk, and by it Nicholas sat down, so depressed and self-degraded by the consciousness of his position, that if death could have come upon him at that time, he would have been almost happy to meet it.
В углу этой комнаты, ближайшем к кафедре учителя, была маленькая печурка, и перед нею уселся Николас, такой угнетенный и униженный сознанием своего положения, что, если бы в то время настигла его смерть, он был бы чуть ли не счастлив встретить ее.
The cruelty of which he had been an unwilling witness, the coarse and ruffianly behaviour of Squeers even in his best moods, the filthy place, the sights and sounds about him, all contributed to this state of feeling; but when he recollected that, being there as an assistant, he actually seemed—no matter what unhappy train of circumstances had brought him to that pass—to be the aider and abettor of a system which filled him with honest disgust and indignation, he loathed himself, and felt, for the moment, as though the mere consciousness of his present situation must, through all time to come, prevent his raising his head again.
Жестокость, невольным свидетелем которой он был, грубое и отвратительное поведение Сквирса даже тогда, когда тот был в наилучшем расположении духа, грязное помещение, все, что Николас видел и слышал, — все это было причиной его тяжелого душевного состояния.
Когда же он вспомнил, что, служа здесь помощником, он и в самом деле является — неважно, какое несчастливое стечение обстоятельств довело его до этого критического положения, является пособником и сторонником системы, преисполнявшей его благородным негодованием и отвращением, он устыдился самого себя и в тот момент почувствовал, что одно лишь воспоминание о настоящем его положении должно помешать ему и в будущем держать высоко голову.
скачать в HTML/PDF
share