6#

Жизнь и приключения Николаса Никльби. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Жизнь и приключения Николаса Никльби". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2260 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 165 из 946  ←предыдущая следующая→ ...

It was scarcely necessary to do this, but Miss Squeers was as good as her word; and poor Nicholas, in addition to bad food, dirty lodging, and the being compelled to witness one dull unvarying round of squalid misery, was treated with every special indignity that malice could suggest, or the most grasping cupidity put upon him.
Вряд ли была необходимость это делать, но мисс Сквирс свое слово сдержала, и бедный Николас в добавление к плохой пище, неопрятному помещению и обязанности быть свидетелем неизменной грязной скаредности стал терпеть все унижения, какие могла придумать злоба или самая хищная алчность.
Nor was this all.
Но это еще не все.
There was another and deeper system of annoyance which made his heart sink, and nearly drove him wild, by its injustice and cruelty.
Была другая и более тонкая система досаждать, которая надрывала ему сердце и доводила его чуть ли не до бешенства своей несправедливостью и жестокостью.
The wretched creature, Smike, since the night Nicholas had spoken kindly to him in the schoolroom, had followed him to and fro, with an ever-restless desire to serve or help him; anticipating such little wants as his humble ability could supply, and content only to be near him.
С того вечера, как Николас ласково поговорил со Смайком в классной комнате, это жалкое создание следовало за ним повсюду, испытывая постоянную потребность услужить или помочь ему, предупреждая те маленькие желания, какие он мог удовлетворить по мере своих слабых сил, и довольствуясь одною возможностью быть около него.
He would sit beside him for hours, looking patiently into his face; and a word would brighten up his care-worn visage, and call into it a passing gleam, even of happiness.
Смайк просиживал подле него часами, засматривая ему в глаза, и от одного слова Николаса измученное лицо Смайка прояснялось и даже появлялся на нем мимолетный отблеск счастья.
He was an altered being; he had an object now; and that object was, to show his attachment to the only person—that person a stranger—who had treated him, not to say with kindness, but like a human creature.
Он стал другим; у него была теперь цель, и цель эта — оказывать знаки привязанности человеку, — человеку для него чужому, — который относился к нему если не с любовью, то просто как к человеческому существу.
Upon this poor being, all the spleen and ill-humour that could not be vented on Nicholas were unceasingly bestowed.
Вот на этого-то беднягу и обрушивалась постоянно та злоба и та раздражительность, какие нельзя было излить на Николаса.
Drudgery would have been nothing—Smike was well used to that.
Тяжкий труд был бы пустяком — Смайк к нему привык.
Buffetings inflicted without cause, would have been equally a matter of course; for to them also he had served a long and weary apprenticeship; but it was no sooner observed that he had become attached to Nicholas, than stripes and blows, stripes and blows, morning, noon, and night, were his only portion.
Побои, нанесенные без причины, также были делом повседневным, потому что и к ним он был привычен, пройдя долгий и трудный путь ученичества, — но едва успели заметить, что он привязался к Николасу, как удары хлыстом и кулаком, кулаком и хлыстом стали выпадать ему на долю утром, днем и вечером.
Squeers was jealous of the influence which his man had so soon acquired, and his family hated him, and Smike paid for both.
Сквирс ревновал к тому влиянию, которое так быстро приобрел его подчиненный, семья ненавидела его, а Смайк расплачивался за двоих.
Nicholas saw it, and ground his teeth at every repetition of the savage and cowardly attack.
Николас это видел и скрежетал зубами при каждом новом зверском и подлом избиении.
He had arranged a few regular lessons for the boys; and one night, as he paced up and down the dismal schoolroom, his swollen heart almost bursting to think that his protection and countenance should have increased the misery of the wretched being whose peculiar destitution had awakened his pity, he paused mechanically in a dark corner where sat the object of his thoughts.
Он начал давать уроки мальчикам, и однажды вечером, когда он шагал взад и вперед по мрачной классной и сердце у него готово было разорваться при мысли, что его защита и поддержка усиливают страдания бедного существа, странная болезнь которого пробудила в нем жалость, он машинально остановился в темном углу, где сидел тот, о ком он думал.
скачать в HTML/PDF
share