6#

Жизнь и приключения Николаса Никльби. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Жизнь и приключения Николаса Никльби". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2260 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 220 из 946  ←предыдущая следующая→ ...

He was a tough, burly, thick-headed gentleman, with a loud voice, a pompous manner, a tolerable command of sentences with no meaning in them, and, in short, every requisite for a very good member indeed.
Это был плотный, массивный, крепкоголовый джентльмен с громким голосом и напыщенным видом, обладавший порядочным запасом фраз, ровно ничего не выражающих, — короче говоря, всем, что необходимо хорошему члену парламента.
‘Now, gentlemen,’ said Mr. Gregsbury, tossing a great bundle of papers into a wicker basket at his feet, and throwing himself back in his chair with his arms over the elbows, ‘you are dissatisfied with my conduct, I see by the newspapers.’
— Ну-с, джентльмены, — сказал мистер Грегсбери, бросая большую связку бумаг в стоявшую у его ног плетеную корзинку, откидываясь на спинку кресла и опираясь локтями на его ручки, — я вижу по газетам, что вы не удовлетворены моим поведением.
‘Yes, Mr. Gregsbury, we are,’ said a plump old gentleman in a violent heat, bursting out of the throng, and planting himself in the front.
— Да, мистер Грегсбери, мы не удовлетворены, — с большой горячностью сказал полный старый джентльмен, вырываясь из толпы и останавливаясь перед ним.
‘Do my eyes deceive me,’ said Mr. Gregsbury, looking towards the speaker, ‘or is that my old friend Pugstyles?’
— Неужели глаза меня обманывают, — сказал мистер Грегсбери, взглянув на говорившего, — или это и в самом деле мой старый друг Пагстайлс?
‘I am that man, and no other, sir,’ replied the plump old gentleman.
— Именно я и никто другой, сэр, — ответил полный старый джентльмен.
‘Give me your hand, my worthy friend,’ said Mr. Gregsbury.
‘Pugstyles, my dear friend, I am very sorry to see you here.’
— Дайте мне вашу руку, достойный друг, — сказал мистер Грегсбери.Пагстайлс, дорогой друг, мне очень прискорбно видеть вас здесь.
‘I am very sorry to be here, sir,’ said Mr. Pugstyles; ‘but your conduct, Mr. Gregsbury, has rendered this deputation from your constituents imperatively necessary.’
— Мне очень прискорбно находиться здесь, сэр, — сказал мистер Пагстайлс, — но ваше поведение, мистер Грегсбери, вызвало крайнюю необходимость в этой депутации от ваших избирателей.
‘My conduct, Pugstyles,’ said Mr. Gregsbury, looking round upon the deputation with gracious magnanimity—‘my conduct has been, and ever will be, regulated by a sincere regard for the true and real interests of this great and happy country.
— Мое поведение, Пагстайлс, — сказал мистер Грегсбери, с милостивым великодушием окидывая взором депутацию, — мое поведение всегда определялось и будет определяться искренним уважением к подлинным и насущным интересам сей великой и счастливой страны.
Whether I look at home, or abroad; whether I behold the peaceful industrious communities of our island home: her rivers covered with steamboats, her roads with locomotives, her streets with cabs, her skies with balloons of a power and magnitude hitherto unknown in the history of aeronautics in this or any other nation—I say, whether I look merely at home, or, stretching my eyes farther, contemplate the boundless prospect of conquest and possession—achieved by British perseverance and British valour—which is outspread before me, I clasp my hands, and turning my eyes to the broad expanse above my head, exclaim,
Обращаю ли я взгляд на то, что есть у нас дома или за границей, созерцаю ли я мирные трудолюбивые общины нашего родного острова — реки его, усеянные пароходами, железные его пути с локомотивами, улицы его с кэбами, его небо с воздушными шарами, величие и мощь которых доселе неведомы в истории воздухоплавания как у нашего, так и у любого другого народа, — обращаю ли я взгляд только на то, что есть у нас дома, или, устремляя его вдаль, взираю на безграничную перспективу побед и завоеваний, достигнутых британской настойчивостью и британской доблестью, на перспективу, развернувшуюся передо мной, — я сжимаю руки и, подняв взоры к широкому небосводу, над моей головой, восклицаю:
“Thank Heaven, I am a Briton!”’
«Хвала небу, я — британец!»
The time had been, when this burst of enthusiasm would have been cheered to the very echo; but now, the deputation received it with chilling coldness.
Было время, когда этот взрыв энтузиазма вызвал бы оглушительные приветственные возгласы, но теперь депутация встретила его с обескураживающей холодностью.
скачать в HTML/PDF
share