6#

Жизнь и приключения Николаса Никльби. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Жизнь и приключения Николаса Никльби". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2270 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 239 из 946  ←предыдущая следующая→ ...

Miss Nickleby, I am sure, will not be offended at my saying that, when she hears that our family always have been celebrated for small feet ever since—hem—ever since our family had any feet at all, indeed, I think.
Я уверена, мисс Никльби не обидится на мои слова, когда узнает, что наша семья всегда славилась маленькими ножками с тех пор, как… гм!.. да, я думаю, с тех пор как у нашей семьи вообще появились ноги.
I had an uncle once, Madame Mantalini, who lived in Cheltenham, and had a most excellent business as a tobacconist—hem—who had such small feet, that they were no bigger than those which are usually joined to wooden legs—the most symmetrical feet, Madame Mantalini, that even you can imagine.’
Был у меня, мадам Манталини, дядя, который жил в Челтенхеме и имел превосходное дело — табачную лавку… гм!.. у него были очень маленькие ноги, не больше, чем ступни, какие обычно приделывают к деревянным ногам, — самые симметричные ноги, мадам Манталини, какие вы только можете вообразить.
‘They must have had something of the appearance of club feet, Miss Knag,’ said Madame.
— Вероятно, мисс Нэг, они походили на спеленатые, — сказала мадам.
‘Well now, that is so like you,’ returned Miss Knag,
— Ах, как это на вас похоже! — воскликнула мисс Нэг. 
‘Ha! ha! ha!
— Ха-ха-ха!
Of club feet!
Спеленатые!
Oh very good!
О, чудесно!
As I often remark to the young ladies,
Я часто говорю этим молодым леди:
“Well I must say, and I do not care who knows it, of all the ready humour—hem—I ever heard anywhere”—and I have heard a good deal; for when my dear brother was alive (I kept house for him, Miss Nickleby), we had to supper once a week two or three young men, highly celebrated in those days for their humour, Madame Mantalini—“Of all the ready humour,” I say to the young ladies,
“I ever heard, Madame Mantalini’s is the most remarkable—hem.
«Должна сказать, и пусть все это знают, что из всех удачных острот, какие мне приходилось слышать, а слыхала я очень много, потому что при жизни моего дорогого брата (я вела у него хозяйство, мисс Никльби) у нас ужинали раз в неделю два-три молодых человека, славившихся в те дни своим остроумием, мадам Манталини,из всех удачных острот, — говорю я этим молодым леди, — какие мне приходилось слышать, остроты мадам Манталини — самые замечательные… гм!..
It is so gentle, so sarcastic, and yet so good-natured (as I was observing to Miss Simmonds only this morning), that how, or when, or by what means she acquired it, is to me a mystery indeed.”’
Они такие легкие, такие саркастические и в то же время такие добродушные (как сказала я мисс Симондс не дальше чем сегодня утром), что, когда, как и каким образом она этому научилась, для меня поистине тайна».
Here Miss Knag paused to take breath, and while she pauses it may be observed—not that she was marvellously loquacious and marvellously deferential to Madame Mantalini, since these are facts which require no comment; but that every now and then, she was accustomed, in the torrent of her discourse, to introduce a loud, shrill, clear ‘hem!’ the import and meaning of which, was variously interpreted by her acquaintance; some holding that Miss Knag dealt in exaggeration, and introduced the monosyllable when any fresh invention was in course of coinage in her brain; others, that when she wanted a word, she threw it in to gain time, and prevent anybody else from striking into the conversation.
Тут мисс Нэг приумолкла, чтобы перевести дыхание; а пока она молчит, не мешает отметить (не тот факт, что она была необычайно разговорчива и необычайно предана мадам Манталини, ибо этот факт не нуждается в комментариях), что она имела привычку то и дело вставлять в поток речи громкое, пронзительное, отчетливое «гм!», значение и смысл коего толковались ее знакомыми различно.
Одни утверждали, что мисс Нэг вводила это восклицание, впадая в преувеличения, когда у нее в голове созревала новая выдумка; другие — что, подыскивая нужное слово, она вставляла «гм!», чтобы выиграть время и воспрепятствовать кому-либо другому вмешаться в разговор.
скачать в HTML/PDF
share