6#

Жизнь и приключения Николаса Никльби. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Жизнь и приключения Николаса Никльби". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2260 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 263 из 946  ←предыдущая следующая→ ...

The worthy matron made this remark with great emphasis and elocution, as if it comprised no small quantity of ingenuity and research; and, in truth, it was not unworthy of being classed among the extraordinary discoveries of the age.
Достойная матрона сделала это замечание без колебаний и весьма выразительно, словно в нем заключалось немало тонкости и проницательности.
И в самом деле, оно было достойно того, чтобы отнести его к разряду изумительных открытий этого века.
Kate looked up hastily, and as hastily looked down again.
Кэт быстро подняла глаза и так же быстро опустила их снова.
‘What has come over you, my dear, in the name of goodness?’ asked Mrs Nickleby, when they had walked on, for some time, in silence.
— Скажи, ради бога, дорогая моя, что это ты так притихла? — спросила миссис Никльби, после того как они довольно долго шли молча.
‘I was only thinking, mama,’ answered Kate.
— Я просто задумалась, мама, — отозвалась Кэт.
‘Thinking!’ repeated Mrs. Nickleby.
— Задумалась… — повторила миссис Никльби. 
‘Ay, and indeed plenty to think about, too.
— Да, в самом деле, есть о чем подумать.
Your uncle has taken a strong fancy to you, that’s quite clear; and if some extraordinary good fortune doesn’t come to you, after this, I shall be a little surprised, that’s all.’
Твой дядя почувствовал к тебе сильное расположение, это совершенно ясно, и, если после этого на твою долю не выпадет какая-нибудь изумительная удача, я буду немножко удивлена, вот и все.
With this she launched out into sundry anecdotes of young ladies, who had had thousand-pound notes given them in reticules, by eccentric uncles; and of young ladies who had accidentally met amiable gentlemen of enormous wealth at their uncles’ houses, and married them, after short but ardent courtships; and Kate, listening first in apathy, and afterwards in amusement, felt, as they walked home, something of her mother’s sanguine complexion gradually awakening in her own bosom, and began to think that her prospects might be brightening, and that better days might be dawning upon them.
Затем она принялась рассказывать всевозможные истории о молодых леди, которым их эксцентрические дяди совали в ридикюль банкноты в тысячу фунтов, и о молодых леди, которые случайно встречали в доме дяди любезных и необычайно богатых джентльменов и после недолгого, но пламенного ухаживания выходили за них замуж.
A Kэт, слушавшая сначала равнодушно, а потом начавшая забавляться, почувствовала, пока они шли домой, что и в ее душе постепенно пробуждаются радужные мечты ее матери, и подумала о том, что, быть может, виды на будущее станут светлее и впереди их ждут лучшие дни.
Such is hope, Heaven’s own gift to struggling mortals; pervading, like some subtle essence from the skies, all things, both good and bad; as universal as death, and more infectious than disease!
Такова надежда, небесный дар страждущим смертным, подобно тончайшему небесному аромату проницающая все, и хорошее и дурное, вездесущая, как смерть, и более заразительная, чем болезнь!
The feeble winter’s sun—and winter’s suns in the city are very feeble indeed—might have brightened up, as he shone through the dim windows of the large old house, on witnessing the unusual sight which one half-furnished room displayed.
Бледное солнце, — а зимнее солнце в Лондоне очень бледно, — могло бы просиять, когда, заглянув в тусклые окна большого старого дома, оно стало свидетелем необычной сцены, происходившей в скудно меблированной комнате.
In a gloomy corner, where, for years, had stood a silent dusty pile of merchandise, sheltering its colony of mice, and frowning, a dull and lifeless mass, upon the panelled room, save when, responding to the roll of heavy waggons in the street without, it quaked with sturdy tremblings and caused the bright eyes of its tiny citizens to grow brighter still with fear, and struck them motionless, with attentive ear and palpitating heart, until the alarm had passed away—in this dark corner, was arranged, with scrupulous care, all Kate’s little finery for the day; each article of dress partaking of that indescribable air of jauntiness and individuality which empty garments—whether by association, or that they become moulded, as it were, to the owner’s form—will take, in eyes accustomed to, or picturing, the wearer’s smartness.
В мрачном углу, где в течение многих лет безмолвно громоздилась гора товаров, служа приютом колонии мышей и оставаясь пыльной и неподвижной массой, за исключением тех случаев, когда, отзываясь на грохот тяжелых повозок на улице, она начинала трястись и вздрагивать, а у ее крошечных обитателей блестящие глазки блестели от страха еще ярче, и, внимательно прислушиваясь, с трепещущим сердцем, они замирали, пока не уляжется тревога, — в этом темном углу были разложены с величайшей заботливостью все скромные принадлежности туалета Кэт, предназначавшиеся для этого дня; каждая вещь сохраняла ту неописуемую живость и индивидуальность, какими в глазах, привыкших к красоте обладательницы наряда, отличается еще не надетое платье либо по какой-то ассоциации, либо потому, что оно словно сохраняет ее очарование.
скачать в HTML/PDF
share