6#

Жизнь и приключения Николаса Никльби. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Жизнь и приключения Николаса Никльби". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2260 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 326 из 946  ←предыдущая следующая→ ...

You had better let yours be taken there, for the present.’
Пусть и ваши вещи отнесут пока туда.
Thanking Mr. Vincent Crummles for his obliging offer, Nicholas jumped out, and, giving Smike his arm, accompanied the manager up High Street on their way to the theatre; feeling nervous and uncomfortable enough at the prospect of an immediate introduction to a scene so new to him.
Поблагодарив мистера Винсента Крамльса за его любезное предложение, Николас выпрыгнул из экипажа и, подав руку Смайку, отправился в сопровождении директора по Хай-стрит к театру, чувствуя себя немного взволнованным и смущенным перспективой немедленно вступить в столь новый для него мир.
They passed a great many bills, pasted against the walls and displayed in windows, wherein the names of Mr. Vincent Crummles, Mrs. Vincent Crummles, Master Crummles, Master P.
Crummles, and Miss Crummles, were printed in very large letters, and everything else in very small ones; and, turning at length into an entry, in which was a strong smell of orange-peel and lamp-oil, with an under-current of sawdust, groped their way through a dark passage, and, descending a step or two, threaded a little maze of canvas screens and paint pots, and emerged upon the stage of the Portsmouth Theatre.
Они прошли мимо великого множества афиш, расклеенных на стенах и выставленных в окнах (на афишах имена мистера Винсента Крамльса, миссис Винсент Крамльс, Крамльса 2-го, Крамльса 3-го и мисс Крамльс были напечатаны очень крупными буквами, а все остальные очень мелкими), и, свернув, наконец, в подъезд, где сильно пахло апельсинными корками и лампадным маслом и примешивался запах опилок, ощупью пробрались темным коридором, а затем, спустившись с двух-трех ступенек, вступили в маленький лабиринт холщовых экранов и горшков с краской и очутились на сцене портсмутского театра.
‘Here we are,’ said Mr. Crummles.
— Вот и пришли, — сказал мистер Крамльс.
It was not very light, but Nicholas found himself close to the first entrance on the prompt side, among bare walls, dusty scenes, mildewed clouds, heavily daubed draperies, and dirty floors.
Было довольно темно, но Николас мог разглядеть, что стоит на грязных подмостках у первой кулисы со стороны будки суфлера, среди голых стен, пыльных декораций, заплесневевших облаков и густо размалеванных драпировок.
He looked about him; ceiling, pit, boxes, gallery, orchestra, fittings, and decorations of every kind,—all looked coarse, cold, gloomy, and wretched.
Он осмотрелся вокруг: потолок, партер, ложи, галерея, место для оркестра и всевозможные украшения — все казалось грубым, холодным, мрачным и жалким.
‘Is this a theatre?’ whispered Smike, in amazement;
— Неужели это театр? — с изумлением прошептал Смайк. 
‘I thought it was a blaze of light and finery.’
— Я думал — он весь сверкает огнями и роскошью.
‘Why, so it is,’ replied Nicholas, hardly less surprised; ‘but not by day, Smike—not by day.’
— Да, это верно, — ответил Николас, едва ли меньше удивленный, — но не днем, Смайк, не днем.
The manager’s voice recalled him from a more careful inspection of the building, to the opposite side of the proscenium, where, at a small mahogany table with rickety legs and of an oblong shape, sat a stout, portly female, apparently between forty and fifty, in a tarnished silk cloak, with her bonnet dangling by the strings in her hand, and her hair (of which she had a great quantity) braided in a large festoon over each temple.
Голос директора помешал ему более тщательно осмотреть помещение, его отозвали в другой конец авансцены, где за овальным красного дерева столиком на тонких ножках сидела тучная, осанистая женщина, по-видимому в возрасте от сорока до пятидесяти лет, в потускневшем шелковом плаще — шляпка ее болталась на лентах на руке, а волосы (их было очень много) были уложены крупными фестонами на обоих висках.
скачать в HTML/PDF
share