6#

Жизнь и приключения Николаса Никльби. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Жизнь и приключения Николаса Никльби". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2260 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 62 из 946  ←предыдущая следующая→ ...

When the guard (who was a stout old Yorkshireman) had blown himself quite out of breath, he put the horn into a little tunnel of a basket fastened to the coach-side for the purpose, and giving himself a plentiful shower of blows on the chest and shoulders, observed it was uncommon cold; after which, he demanded of every person separately whether he was going right through, and if not, where he was going.
Кондуктор (это был дюжий старый йоркширец) трубил, пока не задохся, после чего положил рог в маленький плетеный футляр, прикрепленный для этой цели к стенке кареты, и, осыпав градом ударов свою грудь и плечи, заметил, что день на редкость холодный; затем он допросил всех по очереди, едут ли они до конечной станции, а если нет, то куда они едут.
Satisfactory replies being made to these queries, he surmised that the roads were pretty heavy arter that fall last night, and took the liberty of asking whether any of them gentlemen carried a snuff-box.
Получив удовлетворительные ответы на эти вопросы, он высказал предположение, что после вчерашнего ливня дорога довольно тяжелая, и дерзнул осведомиться, нет ли у кого из джентльменов табакерки с нюхательным табаком.
It happening that nobody did, he remarked with a mysterious air that he had heard a medical gentleman as went down to Grantham last week, say how that snuff-taking was bad for the eyes; but for his part he had never found it so, and what he said was, that everybody should speak as they found.
Когда выяснилось, что ни у кого ее нет, он с таинственным видом заметил, что слыхал, как один джентльмен-медик, который ехал на прошлой неделе в Грентем, говорил, будто нюхательный табак вреден для глаз, но что до него, то он никогда этого не замечал, и, по его мнению, каждый должен судить по себе.
Nobody attempting to controvert this position, he took a small brown-paper parcel out of his hat, and putting on a pair of horn spectacles (the writing being crabbed) read the direction half-a-dozen times over; having done which, he consigned the parcel to its old place, put up his spectacles again, and stared at everybody in turn.
Когда никто не попытался опровергнуть это положение, он вынул из своей шляпы маленький сверток в оберточной бумаге и, надев очки в роговой оправе, прочел раз шесть адрес (почерк был неразборчивый); покончив с этим, он опять спрятал сверток в шляпу, снял очки и пристально посмотрел на всех поочередно.
After this, he took another blow at the horn by way of refreshment; and, having now exhausted his usual topics of conversation, folded his arms as well as he could in so many coats, and falling into a solemn silence, looked carelessly at the familiar objects which met his eye on every side as the coach rolled on; the only things he seemed to care for, being horses and droves of cattle, which he scrutinised with a critical air as they were passed upon the road.
После этого он снова в виде развлечения затрубил в рог, и так как все обычные темы разговора были истощены, скрестил руки, насколько это ему позволяли многочисленные его плащи, и, погрузившись в глубокомысленное молчание, стал равнодушно созерцать знакомые предметы, попадавшиеся по обеим сторонам дороги по мере продвижения кареты; единственное, что как будто его интересовало, были лошади и стада коров, которые он рассматривал с критической миной, когда они проходили по дороге.
The weather was intensely and bitterly cold; a great deal of snow fell from time to time; and the wind was intolerably keen.
Холод был пронизывающий, лютый; время от времени начинался сильный снегопад, а ветер был нестерпимо резкий.
Mr. Squeers got down at almost every stage—to stretch his legs as he said—and as he always came back from such excursions with a very red nose, and composed himself to sleep directly, there is reason to suppose that he derived great benefit from the process.
Мистер Сквирс выходил чуть ли не на каждой остановке — по его словам, для того чтобы размять ноги, и так как после этих экскурсий он всегда возвращался с очень красным носом и немедленно располагался спать, то были основания предположить, что из этой процедуры он извлекал великую пользу.
скачать в HTML/PDF
share