6#

Жизнь и приключения Николаса Никльби. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Жизнь и приключения Николаса Никльби". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2260 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 81 из 946  ←предыдущая следующая→ ...

I am afraid to say, I am sure, how many ancestors the baron had; but I know that he had a great many more than any other man of his time; and I only wish that he had lived in these latter days, that he might have had more.
Право же, я не смею сказать, сколько предков было у барона, но знаю, что их было у него куда больше, чем у всякого другого человека тех времен, и могу только пожелать, чтобы он жил в наши более поздние времена, когда бы их было еще больше.
It is a very hard thing upon the great men of past centuries, that they should have come into the world so soon, because a man who was born three or four hundred years ago, cannot reasonably be expected to have had as many relations before him, as a man who is born now.
Тяжело приходилось великим людям прошлых веков — тяжело потому, что они рано явились на свет, ибо неразумно предполагать, что человеку, родившемуся триста или четыреста лет назад, предшествовало столько же родичей, сколько человеку, родившемуся сейчас.
The last man, whoever he is—and he may be a cobbler or some low vulgar dog for aught we know—will have a longer pedigree than the greatest nobleman now alive; and I contend that this is not fair.
У последнего человека, кто бы он там ни был, — а он может оказаться башмачником или каким-нибудь другим жалким простолюдином, — будет более длинная родословная, чем у самого знатного дворянина наших дней; и я утверждаю, что это несправедливо.
‘Well, but the Baron Von Koeldwethout of Grogzwig!
Но вернемся к барону фон Кельдветауту из Грогзвига.
He was a fine swarthy fellow, with dark hair and large moustachios, who rode a-hunting in clothes of Lincoln green, with russet boots on his feet, and a bugle slung over his shoulder like the guard of a long stage.
Это был красивый смуглый молодец с темными волосами и длинными усами, который выезжал на охоту в костюме из ярко-зеленой линкольнской ткани, в рыжих сапогах и с охотничьим рогом, повешенным через плечо, как у кондуктора почтовой кареты.
When he blew this bugle, four-and-twenty other gentlemen of inferior rank, in Lincoln green a little coarser, and russet boots with a little thicker soles, turned out directly: and away galloped the whole train, with spears in their hands like lacquered area railings, to hunt down the boars, or perhaps encounter a bear: in which latter case the baron killed him first, and greased his whiskers with him afterwards.
Когда он трубил в этот рог, немедленно являлись двадцать четыре других джентльмена, рангом пониже, в костюмах из ярко-зеленой линкольнской ткани погрубее и в рыжих сапогах с подошвами потолще, и галопом мчались они все, держа в руках пики, похожие на лакированные колья изгороди, чтобы травить кабанов или схватиться один на один с медведем; в последнем случае барон сначала убивал его, а затем мазал медвежьим жиром свои усы.
‘This was a merry life for the Baron of Grogzwig, and a merrier still for the baron’s retainers, who drank Rhine wine every night till they fell under the table, and then had the bottles on the floor, and called for pipes.
Весело жил барон из Грогзвига и еще веселее — приближенные барона, которые каждый вечер пили рейнское вино, пока не падали под стол, а тогда они ставили бутылки на пол и требовали трубку.
Never were such jolly, roystering, rollicking, merry-making blades, as the jovial crew of Grogzwig.
Не бывало еще на свете таких славных, буйных, лихих, разгульных ребят, как развеселая ватага из Грогзвига.
‘But the pleasures of the table, or the pleasures of under the table, require a little variety; especially when the same five-and-twenty people sit daily down to the same board, to discuss the same subjects, and tell the same stories.
Но забавы за столом и забавы под столом требуют некоторого разнообразия, в особенности когда все те же двадцать пять человек садятся все за тот же стол, чтобы толковать все о том же и рассказывать все те же истории.
скачать в HTML/PDF
share