7#

Золотой теленок. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Золотой теленок". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 695 книг и 2009 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 89 из 337  ←предыдущая следующая→ ...

“Merciful Mother of God!
- Царица небесная!
I messed up again!
Опять маху дал.
You hear, Zosya sweetheart?
Слышишь, Зосенька?
I messed up.
Маху дал.
What am I going to do now?”
Что же теперь делать?
They tried to calm the old man down.
Старика успокаивали.
After eating dinner half-heartedly, he rose quickly, collected the week’s puzzles, put on a huge straw hat, and said:
Кое-как пообедав, он немедленно поднялся, собрал сочиненные за неделю загадки, надел лошадиную соломенную шляпу и сказал:
“Well, Zosya dear, I’m off to The Youth Courier.
-- Ну, Зосенька, пойду в
"Молодежные ведомости".
I’m a bit concerned about the algebraic puzzle, but I’m sure they’ll give me some money.”
Немножко беспокоюсь за алгеброид, но, в общем, деньги я там достану.
The editors at the Young Communist League magazine The Youth Courier often rejected the old man’s material, and admonished him for his backwardness, but they treated him kindly—the magazine was the only source of the tiny stream of money that came his way.
В комсомольском журнале
"Молодежные ведомости" старика часто браковали, корили за отсталость, но все-таки не обижали, и журнал этот был единственным местом, откуда к старику бежал тоненький денежный ручеек.
Sinitsky was bringing in the puzzle that began with
Синицкий захватил с собой шараду, начинающуюся словами:
“My first one is a little word,” two collective-farm anagrams, and an algebraic puzzle which, through some very complex division and multiplication, proved the superiority of the Soviet system over all other systems.
"Мой первый слог на дне морском", два колхозных лотогрифа и один алгеброид, в котором, путем очень сложного умножения и деления, доказывалось преимущество советской власти перед всеми другими властями.
After the puzzle-maker left, Alexander Ivanovich began to examine Zosya gloomily.
Когда ребусник ушел, Александр Иванович мрачно принялся рассматривать Зосю.
He had started eating at the Sinitskys’ because their dinners were good and inexpensive.
Александр Иванович столовался у Синицких сначала потому, что обеды там были дешевые и вкусные.
Besides, his first and foremost rule was to always remember that he was just a lowly clerk.
К тому же основным правилом он поставил себе ни на минуту не забывать о том, что он мелкий служащий.
He liked to talk about how hard it was to live in a big city on a meager salary.
Он любил поговорить о трудности существования в большом городе на мизерное жалованье.
After a while, however, the price and the taste of the food lost its abstract, camouflaging value for him.
Но с некоторых пор цена и вкус обедов потеряли для него то отвлеченное и показательное значение, которое он им придавал.
If he had to—and if he could do it openly—he would gladly pay not 60 kopecks for dinner, but three or even five thousand rubles.
Если бы от него потребовали и он мог сделать это не таясь, то платил бы за обед не шестьдесят копеек, как он это делал теперь, а три или даже пять тысяч рублей.
Alexander Ivanovich—this hermit who deliberately tormented himself with financial chains, who forbade himself to touch anything that cost more than fifty kopecks, and who at the same time was irked that he couldn’t openly spend a hundred rubles for fear of losing his millions—fell in love with the abandon of a strong, austere man who had been embittered by an endless wait.
Александр Иванович, подвижник, сознательно изнурявший себя финансовыми веригами, запретивший себе прикасаться ко всему, что стоит дороже полтинника, и в то же время раздраженный тем, что из боязни потерять миллионы он не может открыто истратить ста рублей, влюбился со всей решительностью, на которую способен человек сильный, суровый и озлобленный бесконечным ожиданием.
Today he finally decided to open his heart to Zosya and to offer her his hand, with its small, mean, ferret-like pulse, and his heart, which was bound by enchanted hoops.
Сегодня, наконец, он решил объявить Зосе о своих чувствах и предложить свою руку, где бился пульс, маленький и злой, как хорек, и свое сердце, стянутое сказочными обручами.
скачать в HTML/PDF
share