StudyEnglishWords

6#

История Джиз-Ук. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "История Джиз-Ук". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 556 книг и 1797 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 7 из 27  ←предыдущая следующая→ ...

Pentley was his name—Amos Pentley—and Bonner did not like him, though he felt a pity for the forlorn and hopeless devil.
Звали его Пентли — Амос Пентли.
Боннеру он не нравился, хотя ему было искренне жаль одинокого и отчаявшегося человека.
They did not get along together, these two men who, of all men, should have been on good terms in the face of the cold and silence and darkness of the long winter.
Эти двое не поладили; а им особенно нужна была дружба: ведь предстояли холода, безмолвие и мрак долгой зимы.
In the end, Bonner concluded that Amos was partly demented, and left him alone, doing all the work himself except the cooking.
В конце концов Боннер пришел к выводу, что Амос не совсем нормален, и решил его не трогать, взяв на себя всю работу, за исключением стряпни.
Even then, Amos had nothing but bitter looks and an undisguised hatred for him.
Но Амос продолжал бросать на него злобные взгляды, не пытаясь скрыть свою ненависть.
This was a great loss to Bonner; for the smiling face of one of his own kind, the cheery word, the sympathy of comradeship shared with misfortune—these things meant much; and the winter was yet young when he began to realize the added reasons, with such an assistant, that the previous agent had found to impel his own hand against his life.
Боннеру было тяжело: для него так много значили бы здесь улыбающееся лицо, бодрая шутка, дружба, рожденная общими невзгодами.
И зима только началась, а Нийл Боннер уже понял, что с таким помощником у прежнего агента было достаточно причин, чтобы наложить на себя руки.
It was very lonely at Twenty Mile.
На Двадцатой Миле было очень одиноко.
The bleak vastness stretched away on every side to the horizon.
Унылая пустыня простиралась кругом до самого горизонта.
The snow, which was really frost, flung its mantle over the land and buried everything in the silence of death.
Снег, или, вернее, иней, покрыл землю белым плащом, и все погрузилось в безмолвие смерти.
For days it was clear and cold, the thermometer steadily recording forty to fifty degrees below zero.
Неделями стояла ясная, холодная погода, и термометр неизменно показывал сорок — пятьдесят градусов ниже нуля.
Then a change came over the face of things.
Затем наступала перемена.
What little moisture had oozed into the atmosphere gathered into dull grey, formless clouds; it became quite warm, the thermometer rising to twenty below; and the moisture fell out of the sky in hard frost-granules that hissed like dry sugar or driving sand when kicked underfoot.
Влага, медленно просачиваясь в атмосферу, собиралась в бесформенные свинцовые тучи.
Теплело.
Термометр поднимался до минус двадцати, и на землю падали твердые кристаллики, хрустевшие под ногами, как сахар или сухой песок.
After that it became clear and cold again, until enough moisture had gathered to blanket the earth from the cold of outer space.
Затем снова устанавливалась ясная, холодная погода; а когда в воздухе накапливалось достаточно влаги, чтобы укрыть землю от холода, опять наступало потепление.
That was all.
И все.
Nothing happened.
Не было никаких происшествий.
No storms, no churning waters and threshing forests, nothing but the machine-like precipitation of accumulated moisture.
Не было ни бурь, ни шума воды, ни треска ломающихся деревьев — ничего, кроме регулярного выпадения ледяных кристаллов.
Possibly the most notable thing that occurred through the weary weeks was the gliding of the temperature up to the unprecedented height of fifteen below.
Пожалуй, самым значительным событием за эти долгие, тоскливые недели был подъем ртути до неслыханной высоты — пятнадцать ниже нуля.
To atone for this, outer space smote the earth with its cold till the mercury froze and the spirit thermometer remained more than seventy below for a fortnight, when it burst.
Потом, словно в отместку, землю охватил космический холод, ртуть замерзла, а спиртовой термометр две недели стоял на семидесяти.
скачать в HTML/PDF
share