StudyEnglishWords

4#

Как мы писали роман. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Как мы писали роман". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 392 книги и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 110 из 147  ←предыдущая следующая→ ...

I knew a man once, two of whose characters were of equal value, and the consequences were peculiar."
Однажды я встретился с человеком, у которого было две одинаково развитые личности, и это привело к самым необыкновенным последствиям.
We begged him to relate the case to us, and he did so.
Мы попросили Мак-Шонесси рассказать нам эту историю, и он согласился.
"He was a Balliol man," said MacShaughnassy, "and his Christian name was Joseph.
- Это был человек, учившийся в Оксфорде и принадлежавший к колледжу Баллиол, - начал он.
- Звали его Джозеф.
He was a member of the
Он состоял членом клуба
'Devonshire' at the time I knew him, and was, I think, the most superior person I have ever met.
"Девоншир", держался страшно высокомерно и издевался надо всем.
He sneered at the _Saturday Review_ as the pet journal of the suburban literary club; and at the _Athenaeum_ as the trade organ of the unsuccessful writer.
Он издевался над
"Сатердей Ревью", называя его любимой газетой пригородных литературных клубов, а журнал
"Атенеум" он окрестил профессиональным органом писателей-неудачников.
Thackeray, he considered, was fairly entitled to his position of favourite author to the cultured clerk; and Carlyle he regarded as the exponent of the earnest artisan.
Он считал, что Теккерей вполне заслужил славу любимого писателя мелких конторских служащих, а Карлейль, по его мнению, был только добросовестным ремесленником.
Living authors he never read, but this did not prevent his criticising them contemptuously.
Современной литературы он не читал, что не мешало ему критиковать ее и относиться к ней с пренебрежением.
The only inhabitants of the nineteenth century that he ever praised were a few obscure French novelists, of whom nobody but himself had ever heard.
Из всех писателей девятнадцатого века он ценил только нескольких французских романистов, о которых никто, кроме него, ничего не слыхал.
He had his own opinion about God Almighty, and objected to Heaven on account of the strong Clapham contingent likely to be found in residence there.
Он имел свое собственное мнение о господе боге и заявлял, что не хотел бы попасть на небо потому, что там наверняка засели все клефемские ханжи и святоши.
Humour made him sad, and sentiment made him ill.
От юмористических произведений он впадал в тоску, а от сентиментальных - заболевал.
Art irritated him and science bored him.
Искусство раздражало его, а науку он находил скучной.
He despised his own family and disliked everybody else.
Он презирал свою собственную семью и не любил чужих.
For exercise he yawned, and his conversation was mainly confined to an occasional shrug.
Для моциона он зевал, а участие его в разговоре проявлялось обычно в том, что, при случае, он пожимал плечами.
"Nobody liked him, but everybody respected him.
Его никто не любил, но все уважали.
One felt grateful to him for his condescension in living at all.
Казалось, живя среди нас, он делает нам снисхождение и мы должны быть благодарны ему за это.
Но вот что случилось.
"One summer, I was fishing over the Norfolk Broads, and on the Bank Holiday, thinking I would like to see the London
Однажды летом я занимался рыбной ловлей по ту сторону от Норфольк-Брод.
В один прекрасный праздничный день мне вдруг пришло в голову, что неплохо было бы понаблюдать лондонского
'Arry in his glory, I ran over to Yarmouth.
'Арри во всем его блеске, и я поехал в Ярмут.
Walking along the sea-front in the evening, I suddenly found myself confronted by four remarkably choice specimens of the class.
Вечером я вышел на Приморский бульвар и сразу же наткнулся на подходящую компанию из четырех чрезвычайно типичных лондонских парней.
They were urging on their wild and erratic career arm-in-arm.
Держась под руку и пошатываясь, они неудержимо неслись по панели.
The one nearest the road was playing an unusually wheezy concertina, and the other three were bawling out the chorus of a music-hall song, the heroine of which appeared to be
'Hemmer.'
Тот, который шел с краю, играл на хриплой гармонике, а трое других орали известную тогда во всех мюзик-холлах песенку о прелестной Хэммочке.
"They spread themselves right across the pavement, compelling all the women and children they met to step into the roadway.
Они шли во всю ширину тротуара, заставляя встречных женщин и детей сворачивать на мостовую.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 4 из 5 1