7#

Крейсер «Улисс». - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Крейсер «Улисс»". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2620 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 127 из 306  ←предыдущая следующая→ ...

Vallery handed the receiver back, turned heavily to Tyndall.
Вэллери отдал Крайслеру трубку, устало повернулся к Тиндаллу.
In the darkness, the Admiral felt, rather than saw the sudden weariness, the hunched defeat of the shoulders.
В темноте адмирал скорее угадал, чем увидел, как у него бессильно опустились плечи.
"That was Nicholls."
Vallery's voice was flat, colourless.
"Lieutenant Etherton shot himself in his cabin, five minutes ago."
– Звонил Николлс. – Голос Вэллери был вял, бесцветен. – Пять минут назад лейтенант Итертон застрелился у себя в каюте.
At four o'clock in the morning, in heavy snow, but in a calm sea, the Ulysses rejoined the convoy.
В четыре часа утра
«Улисс» присоединился к конвою.
Густо валил снег, но море было спокойно.
By mid-morning of that next day, a bare six hours later Admiral Tyndall had become an old weary man, haggard, haunted by remorse and bitter self-criticism, close, very close, to despair.
За какие-то шесть часов контр-адмирал превратился в измученного, дряхлого старика.
Изможденное лицо его осунулось.
Тиндалла мучили угрызения совести, досада на самого себя, граничившая с отчаянием.
Miraculously, in a matter of hours, the chubby cheeks had collapsed in shrunken flaccidity, draining blood had left the florid cheeks a parchment grey, the sunken eyes had dulled in blood and exhaustion.
За эти немногие часы его румяные щеки ввалились и поблекли, кожа стала серой, как пергамент, налитые кровью, усталые глаза запали.
The extent and speed of the change wrought in that tough and jovial sailor, a sailor seemingly impervious to the most deadly vicissitudes of war, was incredible: incredible and disturbing in itself, but infinitely more so in its wholly demoralising effect on the men.
Казалось просто невероятным, чтобы в бесстрашном, не знающем уныния, бывалом моряке, стоически переносившем любые тяготы войны, в столь короткий срок могли произойти такие разительные перемены.
Факт этот, тревожный сам по себе, оказал страшно деморализующее влияние на матросов.
To every arch there is but one keystone... or so any man must inevitably think.
А ведь каков поп, таков и приход.
Сравнение это поневоле приходило на ум каждому.
Any impartial court of judgment would have cleared Tyndall of all guilt, would have acquitted him without a trial.
Любой беспристрастный суд оправдал бы Тиндалла, даже не начав следствия.
He had done what he thought right, what any commander would have done in his place.
Ведь он делал то, что, по его мнению, было правильным, то, что сделал бы на его месте любой начальник.
But Tyndall sat before the merciless court of his own conscience.
Но Тиндалл предстал перед иным судом – беспощадным судом собственной совести.
He could not forget that it was he who had re-routed the convoy so far to the north, that it was he who had ignored official orders to break straight for the North Cape, that it was exactly on latitude 70 N., where their Lordships had told him they would be, that FR77 had, on that cold, clear windless dawn, blundered straight into the heart of the heaviest concentration of U-boats encountered in the Arctic during the entire course of the war.
Он не мог забыть, что именно он пренебрег официальным приказом прорываться к Нордкапу, что именно там, где, по словам лордов адмиралтейства, это может произойти, то есть на широте семьдесят градусов, конвой наткнулся на огромное скопище немецких субмарин – самую крупную «волчью стаю» из всех, какие действовали в Арктике в продолжение второй мировой войны.
The wolf-pack had struck at its favourite hour-the dawn, and from its favourite position, the north-east, with the dawn in its eyes.
«Волчья стая» нанесла удар в свой излюбленный час – на рассвете и с излюбленной позиции – с норд-оста, то есть оказавшись против восхода.
It struck cruelly, skilfully and with a calculated ferocity.
Удар был нанесен жестоко, умело и без лишнего риска.
скачать в HTML/PDF
share