7#

Крейсер «Улисс». - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Крейсер «Улисс»". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2637 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 197 из 306  ←предыдущая следующая→ ...

Not all, of course, they were only human; but many had found, or were finding, that the point of no return was not necessarily the edge of the precipice: it could be the bottom of the valley, the beginning of the long climb up the far slope, and when a man had once begun that climb he never looked back to that other side.
Конечно, не все испытывали такое чувство, потому что были обыкновенными людьми, но многие поняли – или начинали понимать, – что рубеж, за который они перешагнули, это не обязательно край пропасти, что это, скорее, долина, начало долгого подъема по противоположному склону холма.
Человек же, однажды начав восхождение, никогда не оглядывается назад.
For some men, neither precipice nor valley ever existed.
Ни пропасти, ни долины для некоторых не существовало.
Men like Carrington, for instance.
К их числу принадлежал, к примеру, Кэррингтон.
Eighteen consecutive hours on the bridge now, he was still his own indestructible self, alert with that relaxed watchfulness that never flagged, a man of infinite endurance, a man who could never crack, who you knew could never crack, for the imagination baulked at the very idea.
Проведя на мостике целых восемнадцать часов, он по-прежнему оставался самим собой – несгибаемым, бодрым, отличавшимся какой-то непринужденной, никогда не подводившей его наблюдательностью, человеком невероятной выносливости, который никогда не сдает, ибо даже мысль о том, что он может сдать, казалась нелепой.
Why he was what he was, no man could tell.
Таким уж он уродился.
Such, too, were men like Chief Petty Officer Hartley, like Chief Stoker Hendry, like Colour-Sergeant Evans and Sergeant Macintosh; four men strangely alike, big, tough, kindly, no longer young, steeped in the traditions of the Service.
Под стать ему были люди вроде старшего боцмана Хартли, старшего котельного машиниста Гендри, старшего сержанта Ивенса и сержанта Мак-Интоша.
Эти люди – до странности похожие друг на друга, рослые, смелые и добродушные – впитали в себя лучшие флотские традиции.
Taciturn, never heard to speak of themselves, they were under no illusions as to their importance: they knew, as any Naval officer would be the first to admit-that, as the senior N.C.O.s, they, and not any officer, were the backbone of the Royal Navy; and it was from their heavy sense of responsibility that sprung their rock-like stability.
Молчаливые, никогда не кичащиеся своей властью, они отдавали себе отчет в том, сколь важна их роль.
Они понимали – и с этим первым бы согласился любой флотский офицер, – что именно они, старшины, а не офицерский состав, представляют собой опору британского королевского флота.
Это крайне развитое в них чувство ответственности и придавало им стойкость гранита.
And then of course, there were men-a handful only-like Turner and the Kapok Kid and Dodson, whom dawn found as men above themselves, men revelling in danger and exhaustion, for only thus could they realise themselves, for only this had they been born.
Были, конечно, и такие люди – всего лишь горстка – люди наподобие Тэрнера, Капкового мальчика и Додсона, – которые с рассветом как бы выросли над собой.
Опасность, трудности радовали их, ведь лишь в подобных обстоятельствах они могли проявить себя целиком, ибо опасность была их стихией, тем, ради чего они родились на свет.
And finally, men like Vallery, who had collapsed just after midnight, and was still asleep in the shelter, and Surgeon Commander Brooks: wisdom was their sheet anchor, a clear appreciation of the relative insignificance both of themselves and the fate of FR77, a coldly intellectual appraisal of, married to an infinite compassion for, the follies and suffering of mankind.
Были, наконец, и такие люди, как Вэллери, который, свалившись пополуночи с ног, до сих пор спал в командирской рубке; как старый врач Брукс.
Их якорем спасения была мудрость, ясное понимание того, сколь относительное значение имеют как их собственные личности, так и судьба конвоя.
Этим якорем была их логическая оценка обстановки, сочетавшаяся в этих людях с сочувствием к человеческим слабостям и страданиям.
скачать в HTML/PDF
share