5#

К востоку от Эдема. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "К востоку от Эдема". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 11 из 672  ←предыдущая следующая→ ...

It was the sweetness of his tongue and the tenderness of his soul.
Потому что речь его была ласкова, а душа нежна.
And just as there was a cleanness about his body, so there was a cleanness in his thinking.
От него веяло чистотой — в чистоте он держал и свое тело, и мысли.
Men coming to his blacksmith shop to talk and listen dropped their cursing for a while, not from any kind of restraint but automatically, as though this were not the place for it.
Заходя в кузницу потолковать с ним и послушать его рассказы, мужчины на время переставали материться, но не потому что кто-то мог их одернуть, а совершенно невольно, словно чувствовали, что здесь дурным словам не место.
Samuel kept always a foreignness.
Самюэл навсегда сохранил в себе что-то неамериканское.
Perhaps it was in the cadence of his speech, and this had the effect of making men, and women too, tell him things they would not tell to relatives or close friends.
Жители долины чувствовали в нем иностранца — возможно, из-за необычной мелодики его говора, — но именно это обстоятельство побуждало мужчин да и женщин тоже делиться с ним тем сокровенным, о чем они не рассказали бы даже своим родственникам и близким друзьям.
His slight strangeness set him apart and made him safe as a repository.
Было в нем нечто нездешнее, отличавшее его от всех остальных, и потому люди доверялись Самюэлу без опаски.
Liza Hamilton was a very different kettle of Irish.
А вот Лиза Гамильтон была ирландкой совсем другого разлива.
Her head was small and round and it held small round convictions.
Голова у нее была круглая и маленькая, но для содержавшихся там убеждений не требовалось много места.
She had a button nose and a hard little set-back chin, a gripping jaw set on its course even though the angels of God argued against it.
Носик у Лизы был приплюснут, как пуговка, зато челюсть, не внемля призывам ангелов к смирению, воинственно выпирала вперед упрямым, чуть вдавленным подбородком.
Liza was a good plain cook, and her house—it was always her house—was brushed and pummeled and washed.
Лиза хорошо готовила простую пищу, и в ее доме (а дом действительно был в ее полновластном ведении) все было всегда вычищено, отдраено и вымыто.
Bearing her children did not hold her back very much—two weeks at the most she had to be careful.
Частые беременности не слишком умеряли ее усердие по хозяйству — лишь когда до родов оставалось не более двух недель, она давала себе передышку.
She must have had a pelvic arch of whalebone, for she had big children one after the other.
Строение ее бедер и таза, вероятно, наилучшим образом отвечало женскому предназначению, потому что детей она рожала одного за другим, и все они рождались крупными.
Liza had a finely developed sense of sin.
У Лизы были весьма четкие понятия о греховности.
Idleness was a sin, and card playing, which was a kind of idleness to her.
Проводить время в праздности — грех, и играть в карты — грех (по ее понятиям, игра в карты тоже была занятием праздным).
She was suspicious of fun whether it involved dancing or singing or even laughter.
Настороженно относилась она и к любому веселью, будь то танцы, песни или просто смех.
She felt that people having a good time were wide open to the devil.
Чутье подсказывало ей, что, веселясь, люди приоткрывают душу проискам дьявола.
And this was a shame, for Samuel was a laughing man, but I guess Samuel was wide open to the devil.
А это уж совсем никуда не годилось, тем более что ее собственный муж очень любил посмеяться — душа Самюэла, полагаю, была открыта проискам дьявола нараспашку.
His wife protected him whenever she could.
И Лиза, как могла, оберегала мужа.
She wore her hair always pulled tight back and bunned behind in a hard knot.
Волосы она гладко зачесывала назад и стягивала на затылке в строгий узел.
And since I can’t remember how she dressed, it must have been that she wore clothes that matched herself exactly.
Поскольку я совершенно не помню, как она одевалась, думаю, что ее одежда в точности соответствовала ее сути.
She had no spark of humor and only occasionally a blade of cutting wit.
Юмором она была обделена начисто, хотя иногда, крайне редко, могла вдруг полоснуть кого нибудь острой, как бритва, насмешкой.
скачать в HTML/PDF
share